И если человек любит не так, как мне это видится, значит ли, что это вовсе не любовь?
Любовь бывает такая… злая, больная?
Да, он не говорил мне громких слов до сегодняшнего дня. Но в его поступках проявлялось нечто благородное, и я это чувствовала, здесь нет смысла отрицать. Конечно, не в те моменты когда заставлял меня кроссы чистить… Тогда Ланской, похоже, откровенно меня троллил!
Когда Краснов бросил меня в лесу, а Кирилл выручил, и потом набил ему морду — это ли не поступки, вызванные любовью?
Слова — просто буквы.
Набор звуков. Прямая фраза «Я люблю тебя», сказанная глаза в глаза, может на самом деле ничего не значить. Можно ведь и соврать. А поступки не врут.
И даже сказать «люблю» можно по-разному. «Одень шапку, дура, куда пошла? Там мороз!» — это и есть «Я тебя люблю, и переживаю, чтобы ты не заболела, я желаю тебе добра». Только мы не слышим, не понимаем заботы между строк.
А как он потом трогательно ухаживал за мной в первые дни болезни?
Похоже, Кирилл не врёт, когда говорит о любви.
Но почему так? Что же это за любовь? Не понимаю.
Как ни странно, мне очень хочется ответить ему и открыться, но у меня нет доверия к этому человеку!
Как мы будем вместе, если я так и буду ждать от него подлянок? Но и отказаться от него я уже не смогу…
Он всё же надломил меня. Сдаюсь…
***
Кирилл.
Ходил туда-сюда по комнате, места себе не находил. Отец уже приходил и спрашивал, почему ни я, ни Лиза не спускаемся ужинать. А нам обоим, видимо, не до еды и кусок в горло не лезет.
Не добившись от меня внятного ответа, папа ушёл, довольно грустный.
У него до сих пор на душе осадок от нашего разговора. У меня тоже, впрочем. Говорить с ним о Лизе мне тяжело. Ведь я предаю его. Обманываю умышленно. Если он действительно даст мне в морду за это, когда вскроется, что я так и не справился со своей запретной страстью, а это обязательно вскроется — ведь тайное рано или поздно всегда становится явным — я пойму его и стерплю.
Я сам не знаю, что эта странная любовь сделала со мной — я рассорился с отцом, стал врагами с лучшим другом, задолбал девчонку то придирками, то всплеском страсти.
Представляю, какой дебил я был в её глазах — то гнал на неё, то троллил, то вдруг тянул к себе и начинал целовать. Я сам себя будто потерял в этой горькой любви."
"Не мог простить себе, что полюбил её в самом деле. Она такая мне странная казалась, неформатная даже. Это потом я понял, что она замечательная, не такая, как другие. Лиза — умная, добрая девчонка, и нереально милая.
