– Я все равно… – вздрагивает и визжит.
У меня вся жизнь перед глазами проносится, когда накатившая волна захлестывает ее до самой макушки, сшибая с ног. Блть!
– Стеф!
Я, перепугавшись, рву вперед.
Глава 26. Поцелуй меня
Сергей
Прямо в одежде залетаю по пояс и ловлю девчонку за талию, выдергивая из-под воды.
Стеф выныривает, смахивает воду с лица и смеется. Мокрая с ног до головы, но счастливая, как ребенок, получивший заветную игрушку под елку. Глаза блестят. Она обвивает меня руками за шею и льнет, прижимаясь голой грудью к моей груди.
Трется сосками о мою футболку. С моих губ срывается исключительно мученический стон прямо в ее губы, замершие напротив. В миллиметрах. Я сгребаю ее в охапку, чтобы никакой волной больше не унесло.
– А тут холодно… – шепчет.
– То-то же. Накупалась, надеюсь? – ухмыляюсь.
– Еще не совсем.
– Но хотя бы остыла?
– Кажется.
– А протрезвела? – сильнее сжимаю руку на ее талии, покачнувшись с очередным прибоем.
– Не думаю, – трется своим носиком о мой нос Карамелька.
Перебирает пальчиками волосы на затылке и дрожит. Не знаю, от холода или от возбуждения, но ее дрожь передается и мне. Зеркалит в каждой клеточке. Так близко, так нежно, так заманчиво…
Надо притормозить, Серый. Вытащить ее из воды и увести в номер. Загнать в горячий душ, а потом по уши укутать в куеву тучу полотенец и обмотать десятью одеялами, чтобы даже если очень сильно захочу, не смог добраться до ее дурманящего тела. Надо, да, но…
– Сереж, – говорит Стеф, касаясь подушечкой указательного пальца моей нижней губы.
– Да?
– Поцелуй меня.
Я стискиваю зубы с трудом сдерживая желание взвыть. Смотрю на ее губы. Она хочет моей мучительной и медленной смерти! Изнывая от желания и корчась от боли в посиневших яйцах.
– Милосердней было бы просто меня утопить, – бурчу.
Ростовцева тихо и хрипло смеется.
За последний час я достиг полуобморочного состояние и легкого посинения. Особенно в некоторых «зонах». Сначала просит обнять, потом поцеловать – мы идем по нарастающей? Если да, то боюсь, к тому моменты, как мы дойдем до просьбы ее «отлюбить», у меня уже не будет никаких сил на сопротивление.
Но она пьяна. Мать твою, пьяна! И я не могу быть уверен в том, чья это просьба: ее или забродившего алкоголя в ее крови?
– Ну же, – встает на носочки Стеф, – ты же хочешь… я знаю, – шепчет, порхая в невесомом прикосновении своими губами по моим губам.
– Нет, – выходит резко и грубо. – Не сегодня, Стеф."
"Она подпрыгивает, как от пощечины.
