Пихая ее трусы в карман своих джинсов, снова перекидываю капризную русалку через плечо и уношу в отель.
С равнодушным видом, будто каждый божий день на завтрак, обед и ужин таскаю женщин себе в пещеру, пересекаю лобби и заношу свое соблазнительное чудовище в лифт. Щелкаю на этаж и удивиться не успеваю, как сильно прониклась моими угрозами и притихла Карамелька, когда слышу всхлип. А затем еще. И еще один. Пятьдесят килограмм Ростовцевой у меня на плече начинают дрожать.
Не понял. Она рыдает, что ли? Твою мать, может, я хватил лишку?!
Открываю номер и заношу Ростовцеву внутрь, закрывая за нами дверь.
И только тогда ставлю девчонку на ноги, разворачивая к себе лицом. Точно, рыдает. По щекам молча катятся крокодильи слезы обиды, а ее вкусные, сладкие губы дрожат. Она поджимает их и старательно отводит взгляд. Дергается.
У меня сердце обрывается и падает. В желудок. Я дебил. Подвид: идиот обыкновенный.
Я обхватываю ладонями ее лицо, заставляя посмотреть на меня, Карамелька начинает рыдать в голос, впадая в настоящую истерику.
Худенькие плечи трясутся. Да она вообще содрогается всем телом с каждым новым всхлипом. Господи, пьяная женщина – это нечто невообразимое и непоследовательное!
– Стеф, – отираю подушечками больших пальцев мокрые дорожки с ее щек, – перестань. Слышишь? Я пошутил. Я мудак, Карамелька. Не плачь. Я не…
– Я… я замерзла, – выдавливает сипло, ежась. – Пожалуйста… я… я замерзла.
– Идем, – тяну ее за собой в ванную.
Завожу в душ и включаю воду. Настраиваю теплую, оборачиваюсь – Стеф стекла по стенке и, обняв колени, сидит в углу.
В мокром платье, которое не сняла. Смотрит в пол и беззвучно продолжает глотать слезы. Маленькая, хрупкая, разбитая, потерянная, как ежик, бредущий в тумане. Но мой ежик. Весь до последней, самой колючей иголки!
Мое сердце сжалось и разорвалось, когда я понял, что основательно втрескался. Теперь уже официально и окончательно. Вляпался и погряз. В ней. Какой бы вредной она ни была, как бы упорно меня ни гнала – я словно верный пес, буду снова и снова возвращаться в надежде, что однажды она обратит свое внимание на меня.
Просто потому что по-другому уже не могу. По херу на все! Она не такая, как все. Слишком взбалмошная, сложная, упрямая и своевольная. Идеальная. Я влюбился.
Я снимаю с себя прилипшую к телу мокрую одежду, предусмотрительно оставив только боксеры. Во избежание, так сказать…"
"Тянусь к Карамельке. Она даже не пытается протестовать, когда я снимаю через голову ее платье, вышвыривая из душевой.
