"
"- Долго нам ещё? – проныла я после получаса такого пути.
- Половину прошли, – обрадовал местный бедуин. – Сейчас начнутся ступеньки, не бойся.
- Какие ещё ступеньки? – пробормотала и посмотрела вниз. Правда, ни черта не увидела, так как уже солнце село, а здесь ни фонарей, ни факелов. Хоть глаз выколи. Я лишь вижу очертания природы в свете звёзд. И боюсь ещё больше.
Ступеньки начались через пару метров. И этот верблюд их не перепрыгивал, он передними копытами вставал так, что меня кренило назад на сорок градусов, а потом резко подтягивал остальную тушу вместе со мной.
Я прокляла всё на свете: и невестку, которая дала совет про эту деревню, и верблюда. Даже Арно досталось за то, что не предупредил про транспорт.
И, наконец, спустя час мы добрались до наивысшей точки этой горы в пустыне. Поселение Ашуты было очень аскетичным, как и сами жители. Нас встретила старая нагиня, вся увешанная золотом. Даже на хвосте были браслеты, наконечники и пояски из золота. Она повела всех нас на полянку, накрытую ковром из грубой шерсти, предполагаю, верблюжьей.
И прикрикнула на молодых парней. Те расторопно зашуршали хвостами и принесли нам горячий чай в круглых пиалах. Чай пах ужасно, будто перебродивший чифир. На вкус горький, после одного глотка отложила тару. Такое точно не для меня.
- Не обижай старейшину, – миролюбиво подсказала Амира. – Тебе понравится, просто ты должна привыкнуть.
Вздохнув, сделала ещё пару глотков. И нагиня была права, чай раскрылся. Уж не знаю, как так получилось.
Мои вкусовые рецепторы привыкли, что ли, но горечь ушла, он стал терпким и, самое главное, утолил жажду, убрал боль в пояснице, руках и ногах от верблюжьего подъёма. Заметив, что моя пиала опустела, мальчишки быстро наполнили её. А старушка улыбнулась глазами.
- Можешь идти, Амира, – прошелестела властно женщина.
Императорская семья встала и, улыбнувшись мне, поползла обратно вниз. Оставив меня один на один с незнакомыми аскетами. Старушка опять что-то прошипела в сторону, мужчины-наги зажгли костёр чуть в стороне у самого края горы и удалились.
- Вот это красота! – восхитилась я открывшимся от яркого костра пейзажем.
- Твоя душа чиста и красива, – заметила нагиня.
- Спасибо, – смущённо пробормотала я, опустив глаза.
- Тебя гложет прошлое, - нагиня очень тихо приблизилась, скрутила хвост и села. Она подняла голову за подбородок, заглядывая змеиными глазами в мои глаза и гипнотизируя. – Ты боишшшься. Боишшься и веришшь.
