Напоминает мне мамину сестру — Галину, та любила меня причесывать и охотно в детстве возилась…
Сиделка быстро заплетает воздушную косу на бок, говорит торопливо.
— Врач скоро подойдет. А вот твой жених как раз пришел. Как чувствовал! — рассматривает меня. — Ай как хорошо быть молодой. Волосы расчесала — уже красавица! Сейчас приглашу… Жениха твоего.
— Нет у меня никакого жениха. Еще и с греческой… Ой…
Вместо сиделки в палату протискивается…
— Привет, Глаша.
— Ти… хон?! Что ты здесь делаешь?
— Очевидно, тебя навестить пришел.
Как самочувствие?
— Ты… Ты… Как? Откуда?!
Разглядываю молодого мужчину во все глаза. Выглядит серьезным, улыбается, но немного грустно. Внимательно пробегается взглядом по моему лицу.
— Ты сама мне адрес назвала.
Тихон присаживается на край постели, выбирает из вазы мандаринку, начинает чистить.
— Не помнишь? — протягивает мне дольку.
— Нет.
— Я плохо… помню, — говорю осторожно.
Помню-то я хорошо. Но помнить не хочу…
Это же какой мразью быть надо, а, чтобы так меня накачать, как это сделал Михаил.
И ведь я не пила спиртное. Он сок чем-то отравил, подмешал барбитуры какой-той.
— Давай вкратце мою версию, идет? Я отлучился по делам.
Ага, помню я визит того… чеченца криминальной внешности, после которого срочные дела возникли.
— Вернулся спустя время. В квартире тебя нет. Съехала. Вещи, подаренные мной, оставила. Мне показалось это обидным. Хотел вернуть, позвонил. Ты пробулькала адрес и номер квартиры почти назвала.
Я понял, что дело пахнет керосином. Приехал по адресу, улица Кузнецова, дом семнадцать. Обошел квартиры. Начиная от семидесятой… Соседи сказали, что постоянно сдается только одна квартира. Семьдесят восьмая. Благодаря моему оперативному вмешательству дверь вскрыли. Вот и все. Я сказал, что ты — моя девушка. Типа мы в ссоре. Так задавали меньше ненужных вопросов. А роль жениха мне уже местные медсестры приписали, бог с ними. Жуй! — сует мне прямо в рот еще одну ароматную, кислую дольку.
Сок мандарина стекает по языку и горлу.
Представить не могла, что…
Человек, которого я посчитала подонком, спасет мне жизнь.
А тот, кто вызвался помочь в беде, меня едва не убил.
Запоздало соображаю: в каком виде меня Тихон обнаружил? Позор до конца дней.
Несмело поднимаю взгляд, чувствуя, как краснею.
— Извини.
— За что? — вскидывает брови.
— Вид, наверное, у меня был. Противный. Ужасно… — закрываю лицо руками и всхлипываю.
