Будешь готова дать показания, сообщи.
Так много слов.
Еще больше событий.
Я в самой воронке, гуще. В эпицентре всего. Я, тихоня Глаша, которая всю жизнь старалась быть неприметной…
Мне нужно столько всего обдумать, а Тихон подбрасывает новую пищу для размышлений:
— Я не знал, можно ли сообщить кому-то из родни о случившемся…
— Нет! — отвечаю поспешно. — Никому.
— Ясно. Подруги? Хоть кто-то…
Неожиданно для себя горько смеюсь.
— От подруг одно название. Впрочем, нет… Одна под вопросом…
С грустью понимаю, что теперь довериться кому-то будет для меня очень сложной задачей.
И, конечно, сразу же задаю главный вопрос:
— Ты помог мне. Что я тебе должна?
— Ничего, Глаш.
— Ну уж нет. Я больше на это не куплюсь! Никогда! Бесплатный сыр только в мышеловке бывает.
— Что ж… Если настаиваешь… Кое-что ты можешь для меня сделать…
Взгляд Тихона бесстыже гуляет по моей тонкой фигуре в ночнушке, скользит по шее и останавливается на губах.
И, что самое странное, когда Михаил вот так на меня пялился, я испытывала тревогу и желание уйти, а сейчас…
Мне жарко.
По-приятному — жарко. От взглядов Тихона.
И голова чуть-чуть кружится: не знаю, что он попросит, но… волнуюсь.
***
Тихон
Незаметно для себя паузу выдерживаю. Взгляд залип на губах Глаши. Она и так тоненькая, верно называет сиделка, Синичка настоящая, еще и похудела после всего. Но глаза и губы на маленьком личике выделяются ярко. Особенно, губы — припухшие, немного пересохшие, приоткрытые.
Молят сделать их влажными. Я бы их сладенько лизал, прежде чем сунуть свой язык в этот доверчивый, глупый ротик.
Эх, бедовая девчонка! До чего же… проблемная.
И, самое паршивое, я даже обидеться на нее не в состоянии. Не получается злиться на то, что она меня подлецом посчитала и на еще большего подлеца нарвалась.
Глаша выглядит очень хрупкой и беззащитной. В ней есть какая-то особая нежность и светлая, тонкая ранимость, от которых мужчины теряют голову.
Беззащитность в девушке, которая живет одна в большом городе, играет только в минус Глаше.
Потому что беззащитность для абсолютного большинства означает слабость, возможность воспользоваться, продавить под себя. Отсюда все эти мудаки — Кулаков, Михаил этот… Тот еще гнилой мудак оказался!
Я бы прописал ему в табло несколько раз. Но знаю, что ребята из ментовки уже его обработали, как следует. Тихо. Без следов. Что-что, а бить так, чтобы побоев не было, они умеют.
Не могу сказать, что не поспособствовал этому, но и кичиться не стану.
