( Не ) мой ребенок (СИ)

— Ничего плохого тебе не сделаю, просто поговорим.

Откровенно бесит, что она так боится. Я ж не цербер какой, а ее муж.

Снимаю с Миры пальто, вешаю на вешалку, что стоит возле столика. Хочу, чтобы она оценила, как я с ней вежливо обращаюсь. Оборачиваюсь к ней и в буквальном смысле охреневаю.

Она стоит передо мной скукожившись и обнимает обтянутый синим свитером живот, а грудь аж выскакивает из выреза, такая она стала большая.

Смотрю то на ее бледное лицо, то на грудь, то на торчащий живот. Он недвусмысленно торчит, очень сильно намекает на ее интересное положение.

— Ты беременна… — говорю на выдохе. — Мой?

В моей голове со скоростью кометы происходит калькуляция. Она ушла от меня в октябре. Но перед этим у нас пару-тройку недель не было секса, так что если ребенок мой, то она должна была бы забеременеть в сентябре. Сейчас середина апреля, а значит, что-то не сходится. Если бы он был мой, жена должна была быть на седьмом месяце беременности. Но живот все же не такой большой. Не то чтобы я разбирался в размерах животов, но…

— Не мой? — вопросительно на нее смотрю.

Она качает головой и вжимает голову в плечи.

В этот момент мне хочется ее прибить. Подойти, взять обеими руками за голову и крутануть в сторону.

Мало того что легла под какого-то московского Выхухоля, так еще и умудрилась от него залететь. Зато теперь понятно, почему на ней дорогие шмотки. Видно, взял к себе жить, после того как залетела. Вот почему она была такая борзая по телефону.

Он на ней не женился.

— Садись, — рявкаю на нее.

И Мирослава послушно опускается на стул, что ближе к выходу.

Казалось бы, тот факт, что она позволила какому-то кретину себя обрюхатить, должен все поменять. На хрена она мне с нагулянным ребенком? Но вот что самое удивительное: даже беременная, даже только что из-под другого мужика, но она нужна мне. Она и только она.

Сколько я с ней нахожусь? Несколько минут? Но за эти несколько минут я испытываю больше, чем за последние месяцы, когда усиленно старался наладить свою интимную жизнь.

А то, что ноги перед кем-то раздвинула… Так она пожалеет. Я заставлю ее пожалеть. А потом мы с ней заживем как раньше, и все у нас будет тип-топ. Сейчас главное — преодолеть кризис.

Сажусь напротив, очень стараюсь убрать с лица злобное выражение, вижу, как оно ее пугает. А мне сейчас не страх ее нужен.

— Ты голодная? — спрашиваю ее почти спокойным тоном.