( Не ) мой ребенок (СИ)

В студенческие годы также пришлось помахать кулаками, чтобы никакая шваль не смела забираться ко мне в комнату в общаге, где я жил, пока не получил квартиру, и тырить добро, на которое я горбатился за гроши.

Драться со мной один на один — бесперспективное занятие, если ты не чемпион по боям без правил. Я умею постоять за себя, недаром до сих пор почти каждый день бегаю, отжимаюсь, держу себя в форме. Всегда готов.

Состояние драки — особый вид наркотика. Я понимаю, почему некоторые этим живут даже во взрослом возрасте.

Мы с Горцевым очень быстро валимся на пол, я сразу совершаю удачный переворот и вот уже сижу на противнике. Привычно тону в адреналине, а мой кулак живет своей жизнью. Вминаю его раз за разом в морду этого самодовольного урода, а он уже даже не сопротивляется.

Кое-как заставляю себя остановиться. В драке важно уметь остановиться.

Слезаю с противника, вытаскиваю ремень из его же джинсов, переворачиваю его на живот и вяжу руки.

Встаю и поднимаю с ковра выроненный во время драки телефон. Набираю номер одного нужного человека.

— Здравствуйте, Виталий Евгеньевич, — говорю на удивление спокойным голосом. — Мне нужна транспортировка одного типа по месту проживания. Он пробрался ко мне в квартиру, и у нас состоялся неприятный разговор, так что ему нужно разъяснить, чтобы в Москву больше не совался и забыл имя моей невесты.

Валерий Евгеньевич Люхт — владелец агентства по безопасности и мой хороший знакомый. Я очень помог ему в свое время, так что за ним должок. Он не спрашивает детали. Они ему не нужны. К тому же я не тот человек, который будет трезвонить по пустякам. На самом деле это первый раз, когда я к нему обратился за помощью.

Проходит каких-то пятнадцать минут, и в квартире появляется пара ребят в черной форме. Я растолковываю им, что тут случилось, и они забирают Горцева.

Подхожу к двери в спальню и некоторое время просто смотрю на коричневую деревянную поверхность, на золоченую ручку. Нехотя тянусь к ней и наконец открываю.

— Глеб! — Мира стоит за дверью.

У нее в лице ни кровинки, щеки залиты слезами, глаза влажные.

Еще недавно я бы тут же сгреб ее в объятия, долго успокаивал, целовал зареванное лицо. Но не теперь. Ее слезы меня не цепляют.