Не мой Ромео

 – Хотя что там могло понравиться?

Девушка поправляет на носу очки, и я сразу вспоминаю Елену. За кассой когда-то, еще до колледжа, могла стоять она. Какой она была в юности? Скорее всего, неисправимой занудой. Робкой. Хотя нет, дикой! Но никогда этого не показывающей. Наверняка управляла железной рукой клубом выпускников или библиотечным обществом. Хотелось бы мне знать ее тогда. Впрочем, кого я обманываю? Она бы на меня даже не взглянула. Футболист, качок. Такой не имел права голоса.

– В сегодняшней утренней программе, – уточняет девушка, возвращая меня к реальности.

– Что там показали? – встревоженно спрашиваю я.

– Вы с девушкой на руках. Вы бежали под дождем, потом зашли в отель. Потом еще показали фото: вы и мисс Райли в каком-то кафе.

Проклятье! Ничего другого нельзя было ждать.

– Можно взять у вас автограф?

– Можно. – Мои мысли унеслись далеко-далеко. С тяжелым вздохом я ставлю закорючку на салфетке.

Надо будет предупредить Елену. Ох, как же мне не хочется, чтобы она привлекала внимание прессы! Репортерам только дай палец – откусят руку по локоть! Странно, что их еще не заинтересовала наша пьеса: после моей первой фотографии с Тимми им почему-то стало не до нас.

Через несколько минут, с пиццей и десертом в руках, я сажусь в машину. Тут же звонит телефон.

– В чем дело? – спрашиваю я Эйдена. Он уехал от Елены в два часа дня, чтобы успеть приготовиться к свиданию с Софией.

– Как-то странно ты здороваешься.

На том конце линии слышится вздох.

– Твоя София – горячая штучка. Аж дымится!

– Похоже, она в меня втрескалась.

– Переходи к сути, Алабама! – не выдерживаю я. Мне наплевать, что у них там произошло, хотя мерзко оттого, что она им вертит.

– В общем, я был к ней очень внимателен. Ужин, танец… Она говорит, что хочет тебя увидеть и что готова подписать все, что ты скажешь.

Я ударяюсь затылком о подголовник.

– Ты облажался, Алабама!

– А вот и нет! Я сделал все, что ты велел, что поделать, если она хочет видеть тебя?

Я чертыхаюсь. Затея была так себе. Я предчувствовал, что она не уймется, пока я не отдамся ей на растерзание.

– Хочешь сказать, что теперь не станешь мне помогать? Ты чего? Я был само обаяние, а его у меня, кстати, хоть лопатой греби, женщины пачками валятся к моим ногам.