Не мой Ромео

Дверь не заперта.

Глядя на меня, он сжимает челюсти. Вид больше не испуганный, теперь его лицо не выражает ничего, только подергивается мускул на щеке.

– Я тебя привез, могу и увезти.

Я смотрю куда-то поверх его плеча.

– Не хочу присутствовать при твоем уходе, Джек.

Пару секунд он колеблется, потом разворачивается и уходит, покачивая плечами, выходит в коридор. Мне приходится прикусить язык, чтобы не окликнуть его, не взмолиться, чтобы он просто поверил мне.

Сбоку хлопает дверь, и я вижу на сцене Жизель, на ее лице написан ужас.

– Елена, прости меня, я все слышала… Я возилась с реквизитом, вы начали разговор и…

– Все в порядке, – выдавливаю я. Но о себе я не могу сказать того же.

Она роняет сумочку, подбегает ко мне и обнимает. Я не могу сдержать рыдания. Сестра гладит меня по голове.

– Ты вся дрожишь, Эль. Выскажи все, что у тебя на душе, милая, сейчас здесь только я.

Перед глазами чернеет его спина. Я снова и снова вижу, как он уходит.

А он все это скомкал и выбросил.

Он ставит на нас крест, даже не удосужившись попробовать.

Для него «мы» перестали существовать.

Я содрогаюсь от бури чувств и долго рыдаю на плече у Жизель, снова и снова прокручивая в памяти его последние слова.

Она внимательно смотрит на меня.

– Я могу лягнуть его в пах.

Я хрипло смеюсь. Мне не до смеха. Но картина, где Жизель нападает на Джека, – это…

Она берет мою руку, переплетает наши пальцы. Мы делали так в детстве, когда шепотом делились своими тайнами. Сестра вытирает мне слезы.

– Я отвезу тебя домой, Эль.

Я киваю, и мы уходим из спортзала. Темнота в коридоре под стать беспросветности в моей душе. Мы залезаем в ее машину и некоторое время сидим не двигаясь, глядя прямо перед собой. От усталости я превратилась в камень. Представляю, как он расхаживает сейчас по моему дому, собирая свои немногочисленные пожитки, как уходит.

Боже! Я слишком рисковала. Я принимала каждый новый день в надежде, что так продолжится и дальше.

Любовь – тяжелый труд, и для нее нужны двое, готовые на него.

Джек никогда не раскроет свое сердце. Я думаю о завтрашнем дне, и в мое сердце заползает пустота. И о послезавтрашнем… Я опять близка к срыву и до боли стискиваю руки, чтобы этого не произошло.

Жизель гладит меня по руке.

– Думаю, он уже ушел, – говорю я на выдохе.

Она трогается с места. Мы подъезжаем к дому, входим внутрь. Его машины уже, конечно, нет. В кухне нас встречает Тофер, он озабоченно смотрит на меня.

– Что происходит? Джек пришел и ушел.