Не мой Ромео

Не девушка, а клад! Ни за что не поверю, что она кому-то про тебя рассказывает. Она не такая. Остановись, поразмысли…

У меня идет кругом голова.

– У меня с ней все, Девон. Я… я…

Даже не знаю, что это значит. Знаю одно: это опасно.

– Хотя бы поговори с ней.

– Что бы я ни сказал, она может это использовать.

– Ты провел с ней не одну неделю, спал в ее постели, не показывался дома. Обычно ты так не делаешь! Когда я с ней танцевал, ты чуть с ума не сошел от злости. Ты погнал нас вкалывать в ее доме! Ты бы видел, Джек, как ты меняешься, когда говоришь о ней! А уж когда ты на нее смотришь…

– Учти, ты совершаешь ошибку.

– Знаю. Я ей доверился.

– Это тебе только кажется.

Я неуверенно облизываю губы. Во мне поднимаются горестные волны, цунами непрошеных эмоций.

Девон удаляется, а я ковыляю в ванную, где издаю стон, увидев в зеркале темные круги у себя под глазами, маску скорби…

Не могу я в нее влюбиться, потому что это…

Потому что это еще вернее меня прикончит.

В памяти опять всплывают подробности прошлого вечера, и я хватаюсь за раковину, вспоминая ее оскорбленное лицо, ее гнев и спокойное достоинство в ответ на мой натиск.

Елена мне так ничего и не объяснила.

«Я люблю тебя», – сказала она. Эти три слова невозможно забыть.

Тетя Клара, войдя ко мне в ванную, отнимает у меня плойку и сама колдует над моими волосами. Она примчалась после работы, чтобы помочь мне подготовиться. Я уже двое суток живу на автопилоте. Вчера в библиотеке появился Лоренс в дорогом костюме – ввалился в дверь, поймал меня и со скорбным видом сунул мне под нос новый договор о неразглашении.

Я едва сдержалась, когда он спросил, сколько будет стоить моя подпись. Я ответила, что во всем мире не наберется такой суммы. Потом схватила ножницы, со зла изрезала бумажку на тонкие полоски и бросила к его ногам. Лоренс так вытаращил глаза, словно у меня выросла вторая голова. Вмешался Тофер и проводил его к выходу.

Вчера была генеральная репетиция. Джек опоздал, но не вздумал извиниться. Он разговаривал со всеми, кроме меня; наше с ним общение ограничилось чтением своих ролей.

Когда дошло до сцены с поцелуем, он сказал Лауре, что у него насморк. Я крепилась, стискивала руки, но сердце разрывалось от гнева и от горя. Лаура была недовольна, но не подала виду, что ей не нравится наше угрюмое настроение.

После репетиции Джек ушел, картинно расправив плечи и никому ничего не сказав.

– Спасибо за помощь. – Я хмуро смотрю на свое отражение в зеркале. В горле у меня невыносимо сухо.