Не мой Ромео

В пылу поцелуев я оказываюсь прижатой к стене, он заставляет меня поднять руки над головой, его рот скользит по моей шее вниз, осыпая ее пылкими поцелуями. При этом он повторяет мое имя. Боже, как же мне нравится звук моего имени в его исполнении! Это подтверждение того, что он готов съесть меня живьем. У меня уже задрана юбка, он все плотнее прижимается бедрами к моим…

Из динамика раздается голос Патрика, заставляющий нас отпрянуть друг от друга. Свою проповедь он начинает словами:

У Джека бурно вздымается грудь.

– Елена, происходящее между нами так прекрасно, что…

Не договорив, он кривит рот и плюхается на диван, стоящий слева от нескольких кресел-качалок.

– Проклятье!.. – Он вращает левым плечом, яростно его растирая. Его лицо напряжено и бело как бумага.

Я наклоняюсь над ним, тяжело дыша.

Джек качает головой, кадык ходит вверх-вниз.

– Старая травма. Дает о себя знать в самые неподходящие моменты. – Он запрокидывает голову, ловит ртом воздух, сжимает ладонью травмированное плечо.

Он смотрит в потолок, по-прежнему бледный.

– Никак. Здесь нужна грелка, лекарства, глубокий массаж. – Он закрывает глаза. – Дай мне минуту-другую.

Я помогаю ему кое-как устроиться на неудобном диванчике, но он для этого слишком крупный, диванчик для него короток.

– Дать тебе «Элив»? – Я роюсь в сумочке и достаю флакон.

– Давай. – Он берет из моей ладони три таблетки и отправляет в рот.

– Я принесу воды. – Я встаю, но он хватает меня за руку и тянет вниз, заставляя встать коленями на пол.

Держа меня за руку, он корчится от новой судороги.

– Джек, ты меня пугаешь! Я сейчас же позвоню здешнему врачу. Обычно он не лечит спортсменов, зато ходит на вызовы, сюда тоже придет. Мама знакома с его семьей…

– Ты очень добра, но нет, спасибо. – Он с трудом садится, стараясь восстановить дыхание.

– Это футбольная травма?

– Нет, это случилось раньше.

Он молча выпрямляет спину и кое-как встает. Я тоже встаю, стараясь его поддержать. Я маленькая, толку от меня маловато, но все равно я очень стараюсь.

Его затуманенный взор устремлен на меня.

– Мне надо обратно в Нэшвилл. При приступе нужен целый комплекс мер, здесь ничего не получится. Ты сможешь… Ты меня отвезешь? – Он смущенно краснеет.

– Ты еще спрашиваешь!

– Я бы дорого заплатил, чтобы не пришлось этого делать.

– Лимузин отвезет тебя назад.

Сейчас я на все готова, лишь бы с его лица сошла гримаса боли.

Он медленно бредет к двери, я пытаюсь его подпереть.