Не мой Ромео

– Елена, Елена, Елена, ты такая…

И тут раздается звонок в дверь.

Елена слезает с меня, одергивает на себе юбку. Пальцы в панике возятся с пуговицами на подобранной с пола блузке.

– Еду принесли, – говорю я, не сводя с нее восторженного взгляда. Богиня! Самая сексуальная женщина из всех, кого я встречал, хотя сама не знает этого…

– Одну пропустила, – подсказываю я. – Средняя пуговка! Брось-ка мне одеяло.

Она краснеет, тянется к креслу и кидает мне меховое одеяло. Потом, глядясь в зеркало над столом, кое-как приводит в порядок волосы.

– Ну и вид! Я похожа на сумасшедшую.

Она бросает на меня негодующий взгляд.

– Что поделать, если это правда? – ухмыляюсь я.

Звонок продолжает звонить.

– Если ты не откроешь дверь, наша паста совсем остынет, – говорю я, весело следя за ее тщетными попытками завязать волосы в узел. – Ты забыла про вкусный хлеб? Зачем так прихорашиваться?

Она замирает, я прицеливаюсь в нее пальцем.

– Так-то лучше! Не двигайся, дай запечатлеть в памяти!

Она с возмущенным видом оставляет в покое свои волосы и торопится к двери.

Блаженство вытесняется тревогой.

Что со мной? Я собирался трахнуть ее прямо тут, на диване, совсем забыв о предохранении!

Я не могу разобрать их тихий разговор, поэтому хмурюсь. Когда дело доходит до того, чтобы меня защитить, Лоренс может обернуться бульдогом – за это я ему и плачу; с женщинами он часто ведет себя не по-джентльменски.

Они входят в гостиную, и я встречаю их, уже приняв вертикальное положение. Лоренс – в костюмчике, с прилизанными на нью-йоркский манер волосами – шагает впереди Елены, та напустила на себя безразличие, хотя обычно очень выразительна. Мне очень нравится расшифровывать ее состояние. В «Милано» она страшно нервничала, на VIP-вечеринке страшно злилась, в церкви была шокирована, наш поцелуй донельзя ее разгорячил.

И тут мне в глаза бросаются бумаги у нее в руках.

Только этого не хватало! Я жмурю глаза. Я сам подбирался к теме соглашения о неразглашении, но Лоренс меня опередил, наверняка проявив при этом грацию слона в посудной лавке.

– Ты не отвечаешь на звонки, мерзавец! – начинает он. – Сам знаешь, как это меня бесит. – То, что я стою без рубашки, заставляет его задрать бровь. – Не дозвонившись тебе, я позвонил Куинну и узнал, что у тебя сегодня спазм и что ты не один.