Меня вправду не впускали. Смотрели на меня с каким-то сожалением, но сухо отвечали, что пройти я не могу. Я требовала позвать Славика, ведь он должен меня понять, но мне сообщили, что он больше не работает.
Этот дом показался мне неприступной крепостью, кoторую выстроил Руслан, словно хочет похоронить себя в этом доме. А я не могу ему этого позволить.
Я обманула молодoго парнишку, выждала момент, когда в ворота въехала машина и рванула за ней. А потом бегом, спотыкаясь, к дому, не слушая криков вслед. Не уйду пока не поговорю с ним! Надо будет, ночевать буду на пороге, потому что больше не могу без моего зверя.
Врываюсь в его огромный дом, отталкивая Зинаиду,и застываю на пороге. Всегда такой светлый теплый дом сейчас кажется склепoм : светлые шторы заменили тяжелыми черными,и в комнатах царит полумрак. Но запах остался прежним – аромат терпких горьких специй, спустя время кажется, что аромат стал более насыщенный и я вдыхаю его полной грудью, вновь впуская ГО
в себя.
– Руслан Константинович приказал никого не впускать, - словно извиняясь, произносит женщина, – даже вас… Пожалейте меня и охрану, он же всех уволит! – почти плачет она, вставая на моем пути, словно мы не разговаривали час назад.
Неужели настолько боится?
– Не уволит! Я вам обещаю, пропустите! – требую я, отодвигая женщину с пути.
Зинаида хмурится, вздыхает, комкая белоснежный передник.
– Он в кабинете – постоянно там сидит, а ночуют в вашей комнате,и убираться там после вас не разрешает, - уже шепотом произносит она и медленно уходит в сторону кухни.
Подбегаю к лестнице и останавливаюсь, вцепившись в перила – неожиданно накрывает страхом, как при первой встрече. На секунду захотелось вернуться назад, собрать дочь и уехать очень далеко от этого проклятого города, который принес мне только мучительную боль и потери. Но он здесь, мой раненый зверь сейчас рвет сам себя на части, и я не могу без него. Не могу позволить ему уничтожить себя до конца, как бы нестерпимо больно мне не было, как бы я ни ненавидела его.
Я зависима от него на каком-то подсознательном уровне, проклятое сердце бьется так сильно и рвется к нему,требуя встречи.
Уверенно поднимаюсь по лестнице. Господи, как же здесь темно… Он буквально похоронил себя в этом доме. Но мне не нужен свет, я с закрытыми глазами могу безошибочно найти каждую комнату в этом огромном,теперь очень холодном доме. Останавливаюсь возле массивной деревянной двери, хватаюcь за ручку, ощущая, как по позвоночнику скользнул холодок.
