Не мой, не твоя

Я вдруг представило его лицо, если скажу правду, и ни к селу ник городу меня вдруг разобрал смех. Идиотский, до жути неуместный и неконтролируемый. Я зажимала рот, но смех прорывался наружу, сотрясал тело, раздирал грудь, а потом вдруг неожиданно перешел в плач. Такой же безудержный и неуправляемый.

Не знаю, что подумал фельдшер, но смотрел он на меня круглыми глазами. И это он еще не знал, из-за чего со мной эта истерика.

Впрочем, успокоилась я довольно быстро. Мне стало жутко неловко перед фельдшером за свою несдержанность.

— Извините, нервы…

Он покивал, мол, все понимает, и накапал каких-то успокоительных, потом смерил давление. Охнув, сообщил, что оно у меня «запредельное». Заставил положить под язык ещё какую-то таблетку и настоятельно посоветовал идти домой, а лучше — в больницу.

Родителей семиклассника я сбагрила на завуча. Единственный урок всё-таки отвела сама, каждую секунду ожидая самого худшего, ну а потом отправилась домой.

Когда я приехала за Оленькой, свекра ещё не было. Может, это и хорошо, учитывая наш разговор в ресторане. Может, он хоть немного свыкнется и остынет.

Дома я старалась занять себя делами, чтобы не сходить с ума — готовила ужин, купала Оленьку, читала ей книжку. И всё равно меня ни на секунду не покидала чувство, будто вокруг шеи затягивается удавка.

А поздно вечером мне позвонила секретарша. Сто раз извинилась, потом никак не могла перейти от вступления к сути, но в конце концов выпалила:

— Там какой-то ролик все пересылают друг другу… — снизив голос до шепота, она уточнила: — Порнографический.

Я слушала её в оцепенении, не в силах даже вдохнуть.

— В общем, говорят, что там вы. В молодости, конечно. Я им всем сказала, что это чушь. Просто похожая девушка, да? Мало ли на свете похожих людей! Но чтоб вы и такое — глупости же! Вы в институте учились, а не этим… промышляли.

Потом ее слова слились в неразборчивый гул. В ушах грохотал пульс, и я больше ничего не слышала. Телефон выскользнул из руки. И сама я, внезапно обессилев, опустилась на корточки. Вот и всё. Это конец.

Вторую ночь подряд я провела совсем без сна. Первый шок и безрассудное, животное отчаяние схлынули. И теперь я думала, что со всем этим делать.