Не мой, не твоя

— Приказ будет завтра, — процедил начальник департамента, который в предыдущую нашу встречу, всего несколько дней назад, называл меня Мариночкой и осыпал щедрыми комплиментами. — Свободны.

На ватных ногах я вышла в коридор. Порицание их я уж как-нибудь переживу, но этот начальник сообщил, что уволят меня по 81 статье, пункт восьмой. И куда я потом пойду с такой записью в трудовой?

В расстройстве я завернула в уборную. Плеснула холодной водой в разгоряченное лицо, немного продышалась. Нет, надо что-то делать!

Поколебавшись, я решила все же позвонить свекру.

Увольняют — ладно, но пусть без этой позорной метки. Зачем вот так загонять человека в тупик?

Пусть поможет хотя бы в последний раз. Они его послушают.

Я набрала его сотовый дважды, но он не отвечал. Что ж, возможно, занят. Тогда позвонила на рабочий. Трубку взяла его секретарь.

— Я бы хотела поговорить с Юрием Ивановичем…

Тут в уборную зашла женщина, которая сидела там же, в комиссии, только по большей части помалкивала.

Я отвернулась к окну.

Секретарь, между тем, сообщила, что у свекра совещание и когда закончится — неизвестно.

— Передайте, пожалуйста, что звонила его невестка, — удрученно попросила я.

Женщина из комиссии мыла руки и как-то странно на меня поглядывала, как будто сомневалась, сказать что-то или не говорить. Потом всё же решилась:

— Тиханович вам не поможет. Только между нами, это он попросил уволить вас срочно и именно по статье.

________________________

* статья 81 п.8 ТК РФ — увольнение сотрудника за аморальный поступок

Глава 4

Марина

Из департамента я помчалась прямиком к Тихановичам, но застала одну свекровь.

Ладно, ему, решила, ещё успею все высказать. Пока я лишь хотела поскорее забрать у них Оленьку.

Вечно молчаливая свекровь вдруг встала в позу.

— Ну вот зачем тебе сейчас тащить ребенка с собой? Ты на себя посмотри. Тебя аж трясет всю.

— Мужу своему спасибо скажите.

— Причем тут Юра? Ты о ребенке подумай! — зудела она, пока я, сидя на корточках, надевала сапожки Оленьке.

 — Малышка и так все время неспокойная, а с такой нервной матерью…

Я выпрямилась, посмотрела на неё пристально, чуть прищурившись. Она замолкла. Боже, как же хотелось вывалить на неё всё, что я о них думала, но в последний момент прикусила язык. Черт ее знает, вдруг потом заявит, что я не в себе, что я неадекватна и агрессивна, что Оленьке со мной опасно. Вдруг, в кармане халата у неё спрятан диктофон, как у того семиклассника.