Не мой, не твоя

Тем не менее решила: к черту гордость, пусть что хочет, то и думает, пусть унижает, раз это так тешит его раненое самолюбие, пусть мстит и считает меня кем угодно, собственно, он и так это делает, только пусть не увольняет, пусть даст шанс доработать, хотя бы пока не разрешится всё с судом.

В начале десятого я заставила себя явиться в приемную. Попросила Ульяну ему позвонить. Тимур, на удивление, принял меня сразу. Но едва зашла в кабинет, как сразу поняла, что попала я невовремя.

Он явно находился в дурном расположении духа.

Когда на тебя так смотрят, внутри все каменеет. А я и без такого теплого приема отчаянно трусила ему признаваться.

— У тебя две минуты, — жёстко произнес он, когда я на негнущихся ногах подошла к его столу. Присесть он не предложил.

— Тимур… Сергеевич, — выдавила я. — Мне действительно нужна ваша помощь.

— Вот как? — выгнул он одну бровь.

Голос его звучал зло и едко. Я чуть не ляпнула в порыве: было бы перед кем… Но вовремя спохватилась. Напомнила себе: не в моем положении обижаться.

— Мне очень нужна ваша помощь, — повторила я через силу, чувствуя себя нищенкой с протянутой рукой.

С минуту он молчал, разглядывая меня уже даже не со злостью, а… действительно с презрением. И хуже ничего не придумаешь, чем стоять вот так, перед ним, и терпеть этот его уничижительный взгляд и молчание.

— Вы сами предлагали… сами говорили, что поможете, — напомнила я уже без всякой веры.

— Я от своих слов и не отказываюсь, — процедил он.

Тут в его кабинет заглянул Казаринов.

— Вызывали?

— Две минуты истекли, — бросил мне Тимур. — Вечером зайди.

Господи, как унизительно это у него прозвучало…

Виктор Иванович обменялся со мной теплым понимающим взглядом и еле заметно кивнул.

А через час к нам в кадры поступило новое распоряжение Тимура: подготовить приказ о сокращении Казаринова.

В первую минуту я глазам не поверила, перечитала сообщение в корпоративной почте на два раза — всё верно: уволить начальника отдела логистики Казаринова В.И. с такого-то числа…

Потом ещё какое-то время сидела в ступоре, только лицо полыхало от негодования и стыда.

Поручение свое Тимур спустил через нашего начальника, но я прекрасно понимала, что сделал он мне это назло. Намеренно, показательно.