Не мой, не твоя

Вторая кадровичка, Люда, сообщила, что она минут пять как ушла к главбуху, но должна скоро вернуться.

Я уже хотел уйти, заглянуть попозже, но тут заметил на подоконнике ту самую синюю коробку с «самым ценным». Как я понял, там должны быть документы. Может, из них что-нибудь станет ясно.

Подошел, открыл крышку.

— Это Маринины вещи, — пискнула кадровичка, как будто я ее о чем-то спрашивал.

Да, там действительно были документы: паспорт, свидетельство о расторжении брака с… Игорем Тихановичем? Это же его фамилия тогда была в смс.

Выходит, она судится с бывшим мужем? Уж не за дочь ли? Может, он её себе забрал, а она теперь пытается отсудить обратно? И поэтому так нужна ей работа?

Были и другие документы, я все их бегло просмотрел. Под ними внизу обнаружил ещё два конверта из крафтовой бумаги.

В одном, пузатом, лежало всякое, не только документы. Например, маленький пакетик с прядью волос, погрызенное силиконовое кольцо, снимок узи, бирка с цифрами. Я бы решил, что из роддома, видел где-то такие.

На них пишут вес и рост новорожденного. Но даже я понимал, что цифры на бирке слишком мелкие для этого.

Взялся за второй конверт, полупустой. И вынул оттуда… зажигалку.

Несколько секунд смотрел на неё в каком-то ступоре. Это же моя зажигалка. В смысле, когда-то у меня была точно такая же. Зиппо. Позолоченная. С выгравированным орлом."

"Да нет, это моя и есть! Царапина вот на ней, помню её. Даже помню, как она появилась. Это когда мы с Мариной застряли в завале… Под ребрами внезапно защемило так остро, что я непроизвольно распустил воротник рубашки и потер ладонью грудь.

— Тимур Сергеевич, вам плохо? Сердце? — охнула Люда.

А я держал эту зажигалку в руках и ничего не понимал. Откуда… зачем она у неё?

Потом вынул из конверта какой-то листок, и у меня буквально воздух из легких вышибло, аж перед глазами все поплыло.

Записка, аккуратно склеенная скотчем.

«Я тебя люблю. Т.»

Это же я писал Марине в лагере. Я выронил записку, будто этот клочок бумаги жег мне пальцы.

Вообще-то жег, и не только пальцы. Казалось, вместо сердца в груди бухал и пульсировал раскаленный шар.

Затем достал выцветший поляроидный снимок, где мы с ней стоим вдвоём, в обнимку. Нас тогда Влад сфотографировал. Лицо у меня ошалевшее от радости. Да и она тоже вся светится. Я и забыл, как она умела улыбаться…

Горло стянуло стальным кольцом. Веки зажгло нестерпимо.

Что-то ещё топорщилось в конверте. И я вытряхнул на ладонь какой-то комок проволоки.