(Не) мой папа

Новый год на носу, надо готовиться, искать интересные подарки, тоннами скупать мандарины и ходить по дому, исключительно обвешавшись мишурой. Так, наверное, выглядит предновогодняя пора у всех нормальных людей. Разве что без мишуры, хотя не факт.

У меня же никакого праздничного настроения нет и в помине. Какие мандарины, когда вся жизнь похожа на бешеный калейдоскоп, и просто не успеваешь следить за изменениями?

После разговора с Денисом я не могла успокоиться, все не верила, что теперь ему известна правда. Казалось, что это просто сон, какой-то странный, фантастический сон.

Меня одновременно и трясет, и стопорит, и холодно, и жарко, и реветь охота от отчаяния, и какая-то дурацкая иррациональная надежда.

Он разводится…

Мне-то какое дело?

Разводится…

Можно подумать, я приму его после всего произошедшего.

Разводится! И хочет видеть Маринку!

Зачем так щемит за ребрами? Я не понимаю. Дышать даже больно.

Смотрю на спящую дочь и понимаю, что на самом деле хочу, чтобы они лучше узнали друг друга. Маринка так мечтала о папе, а Орлов, как бы он меня ни обидел, хороший отец.

Так, может, тогда стоит заткнуться, запихать поглубже свою боль и обиды и попытаться начать с ним общаться? Внутри протест, но что там Лана говорила про гордыню? По-моему, это как раз она.

В общем, я рефлексировала весь день, ела шоколадки и смотрела в окно, прыгая из состояния «я со всем справлюсь» в состояние «все, капец, не знаю как жить дальше».

А потом все поменялось. За какую-то долю секунды.

Мне позвонили из полиции и попросили прийти, чтобы уточнить моменты по моему обращению. Ну как попросили… сказали «ждем вас через час в участке». Вот и все.

Делать нечего. Собравшись, поплелась туда, совершенно не рассчитывая на какой-то конструктивный исход, но и предположить не могла, что столкнусь там нос к носу с Седовым.

Он, как всегда, в строгом костюме и с абсолютно спокойным выражением лица. Приветствует меня холодным кивком, в ответ я просто отворачиваюсь. Мне некомфортно находится здесь, да еще и рядом с ним.

Сажусь на лавку и старательно изучаю содержимое своей сумочки, ищу там что-то, перекладываю. Что угодно, лишь бы не смотреть на мужчину, который, привалившись к стене, лениво наблюдает за моими жалкими потугами казаться сильной и уверенной.