(Не) мой папа

Дежурный в форме неторопливо прохаживается по коридору, бросая на нас ничего не выражающие взгляды, но когда оказывается достаточно далеко, Седов подается вперед и тихо спрашивает:

— О чем ты думала, когда писала свое идиотское заявление?

— О том, чтобы ты от меня наконец отстал!

Снова садится и насмешливо спрашивает:

— Всерьез считаешь, что это поможет?

— Поможет, — киваю, но уверенности никакой.

— Ну-ну, засекай, через сколько я оттуда выйду, — он поднимается с места, потому что его как раз приглашают в кабинет, а я, как дворняжка, остаюсь ждать на лавочке.

Мне очень хочется верить, что его сейчас прижмут, докажут вину и как минимум запретят ко мне приближаться на пушечный выстрел. На компенсацию морального ущерба я не рассчитываю, но тоже не помешала бы.

Проходит полчаса, час. Я уже начинаю встревоженно посматривать на часы, недоумевая, почему так долго. Нет, я не против того, чтобы этого гада задержали или вообще бросили в обезьянник, но на душе неспокойно и гадко. И почему-то с каждой секундой все больше угасает надежда на счастливый исход этой затеи.

Когда минут через пятнадцать заветная дверь все-таки открывается, я уже сижу как на иголках. Мне очень хочется увидеть Константина Олеговича под конвоем в кандалах и с самым печальным выражением холеной морды, желательно с подбитым глазом и без зубов, но это только мои мечты. Потому что появляется он вполне себе свободный, уверенный и с затаенной насмешкой в наглых глазах. Проходит мимо меня, едва смерив взглядом, а следом за ним идет инспектор — тот самый, который меня допрашивал, и выглядит он совсем иначе.

— Заходите.

У меня все обрывается внутри.

Отмазался! Сто пудов отмазался!"

"В кабинет я захожу, как на казнь, присаживаюсь на край стула и боюсь дышать. Идея накатать заявление на босса внезапно кажется наивно-глупой.

— Вы с ним поговорили? — спрашиваю без особой надежды.

— Да. Поговорили и многое прояснили, — недовольно поджимает губы.

И что-то подсказывает, что недоволен он именно мной, а не зажравшимся сукиным сыном, который недавно ушел.

— И?

— Константин Олегович готов пойти вам навстречу и завершить конфликт мирным путем. Вы забираете свое заявление, а он в свою очередь не станет подавать встречный иск.

Уму непостижимо.