— Я не поняла, ок, курсы, квартира, а жить я на что должна, прости?
От ее наглости у меня отвисает челюсть.
— Я обеспечиваю тебя жильем, оплачиваю дорогие курсы. Как по мне, это и без того щедрый подарок.
Видимо, она так не считает.
— У нас в договоре прописаны алименты! — визжит Анжела.
На это я невольно хмыкаю."
"— Алименты прописаны при условии, что ты родишь мне ребенка. Ты родила? — спрашиваю с прищуром. — Или я по умолчанию должен содержать тебя до конца жизни?
Готов поклясться, именно так она и думает, хотя вслух эти мысли все же не высказывает.
— Ой, вот не надо этого тыканья, — пыхтит жена. — Получишь ты своего ребенка от драгоценной сурмамочки… Моя задача, считай, выполнена, я яйцеклетку сдала. Ребенка, так и быть, можешь забрать себе, а алименты мне заплати, пожалуйста…
Потрясающая нахалка! Как знал, когда не брал ее яйцеклетку, как знал.
— Открою тебе страшную тайну, милая, — говорю не без удовольствия. — Ты не являешься биологической матерью ребенка, которого носит Мирослава.
— Т-то есть как? — Теперь уже приходит очередь Анжелы ловить отвисающую челюсть.
— Меня беспокоили твои проблемы с бесплодием, а также диабет. Я подумал, что ребенку лучше иметь более здоровый генофонд, и использовал для оплодотворения донорскую яйцеклетку. Пожалуй, я должен был давно тебе об этом сказать, извини меня за то, что ввел в заблуждение.
Чем дольше говорю, тем более диким становится выражение ее лица.
— Глеб, ты обалдел? — пищит Анжела.
— То есть ты хотел, чтобы я чужому ребенку вот этими вот руками меняла памперсы, нос подтирала? Ты в своем уме? Ну ты и урод…
Единственное, что ее волнует в свете открывшихся фактов — что я хотел навесить на нее неприятные обязанности.
Смотрю на эту эгоистичную сучку и думаю, что я вообще в ней нашел? Памперсы ей менять не хочется и нос подтирать. А вот Мирослава готова. Причем чужому ребенку, как она думает…
Почему среди толп девчонок я в свое время выбрал именно Анжелу? Я себя таким образом наказывал, что ли? Она ведь не внезапно стала сучкой, она всегда такой была.
Но я с упорством, достойным лучшего применения, пытался ставить ее в рамки, объяснял, как себя можно вести, как нельзя. Все из-за чего? Из-за классного секса? Но секс с ней давно превратился для меня в нечто механическое.
— Собирайся, Анжела, — вздыхаю устало.
— А не поеду я никуда! — заявляет она с важным видом.
