— Я не собираюсь жить в этом Питере впроголодь… Ты просто обязан меня обеспечить! Я же тебе не изменяла…
— Найди работу, — пожимаю плечами. — Или наконец продай что-то из своих картин. Ты же вечно говоришь, что тебя недооценивают. Может быть, в Питере найдутся ценители тоньше Московских. В любом случае, скоро сюда придут горничные из клининговой компании и помогут тебе собрать самое необходимое. Остальное тебе отправят уже завтра.
— Пф-ф… — Анжела сдувает челку и складывает руки на груди. — Я просто сэкономлю нам с тобой время и никуда не поеду!
— А каким образом это сэкономит нам время? — искренне удивляюсь.
— Ну уеду я, и что? Ты же заскучаешь без меня! И месяца не пройдет, ты примчишься за мной! Ну, максимум через два месяца… Ты же всегда ненавидел, когда я уезжала надолго, тебе вечно хотелось меня… Не поеду! Избавлю тебя от трудов по моему возвращению.
Меня уже буквально трясет от ее наглости.
— Если не уйдешь отсюда сама, тебя выпроводят, — говорю зло.
— Да что ж такое?! — орет она, сжав кулаки.
— После того, как ты так накосячил с ребенком, ты пылинки с меня сдувать должен!
О, я буду сдувать пылинки, обязательно буду.
— Только не с тебя, Анжела, — качаю головой.
Для этого у меня есть гораздо более подходящая кандидатура.
Глава 30. Винегрет в голове
Мира
После того как я заперла дверь за Глебом Викторовичем, прошло уже часа два, не меньше. А я все еще сижу в гостиной, завернутая в то же самое розовое покрывало. Никак не могу собраться с мыслями.
И не стыдно мне, что совсем недавно обжималась и занималась нехорошими делами с женатым мужчиной.
Хотя нет, вру, стыдно!
Губы ноют от слишком крепких поцелуев, а ноздри до сих пор щекочет мужской запах: необычный аромат бергамота с древесными нотами… Может быть, у него такие духи? Или это он сам? Мне кажется, я вся пропахла Глебом Викторовичем, пропиталась им насквозь.
— Надо бы в душ, — шепчу себе под нос.
Нехотя поднимаюсь, плетусь в ванную. Скидываю покрывало прямо на пол, встаю под теплые струи.
Набираю полную ладонь геля для душа и растираю по груди, плечам, животу. Тру кожу, но мне никак не удается смыть с себя ощущения, подаренные чужим мужчиной.
Чем дольше стою под душем, тем сильнее горят щеки.
С каждой секундой становится все больше и больше стыдно за то, чему я так легкомысленно позволила случиться. А тело, наоборот, в восторге. Внизу живота сладко ноет, а грудь сжимает от воспоминаний о том волшебстве, которое творилось в спальне.
