Остальное твоя девчонка осилит в садике, а потом в школе. А бассейн найдешь и в нашем районе. Плавать ведь можно не только в этом вашем мажорском «Гении», так?
– Там был наименее хлорированный бассейн в городе… – вздохнула Аня.
– Ничего, адаптируется. Кстати, твой минотавр не созрел выделить что-то Лейле на молоко?
– Нет, – покачала головой Аня. – Наоборот, заявил, что при разводе не получу ни гроша… И не надо, вот честно!
Она сжала кулаки и запыхтела, прямо как чайник на большом огне.
– Ладно, ладно, не кипятись, я просто так спросил. – Друг дернул плечом. – Кстати, пока тебя не было, пару платьев уже забрали, я положил деньги в тумбочку у кровати, там все четко.
– Спасибо, – шмыгнула носом Аня.
– Но вообще нормально твой крендель устроился, подруга. Ты ему целыми днями драила дом, готовила еду, ребенка таскала по развивающим центрам, а он пинком под мягкое место при первом залете… Даже слушать не стал. Да, ДНК, может, и не его, но неужели за три года нисколько не полюбил малышку? Все это нечестно.
Он вообще-то половину совместно нажитого тебе должен!
– Но это же он все заработал, я ведь не работала… – заметила Аня, как ей казалось, резонно.
– Ты просто зарплату не получала, Анюта, а вкалывала за троих. Сколько стоила бы домработница в его хоромы? А? Козел он, а не минотавр, вот кто.
Глава 18. Тигран
– Она еще бегать от меня будет…
Тигран скрежетал зубами, наблюдая за тем, как Аня исчезла за поворотом.
Один бог знает, чего ему стоило не броситься следом. А хотелось! Очень хотелось догнать в три прыжка, схватить за плечо, повернуть к себе лицом и… И что? Что он мог ей сделать? Она согласилась на все условия, удерживать незачем.
– Совсем обалдела! Ну ничего, еще прискачешь обратно, приползешь на коленях.
Тихо плюясь ядом, он пошел к машине, забрался в теплый салон. Но двигатель заводить не стал, просто сидел, ловя носом отголоски аромата ее цветочных духов.
Почему все так? Почему он вынужден сидеть тут один как последний придурок, тогда как мог сжимать любимую в объятиях? Целовать ее, чувствовать ее нежные пальцы на своей коже, слушать ее стоны. Но предательниц не целуют, им не делают приятно – их с корнем из сердца выдирают, их ставят на место. И Аню пора поставить на место, совсем зарвалась. Ей гордость не по чину!
Тигран считал жену ангелом, а она оказалась дрянью.
