Он уже и забыл, какая она юная. Ей ведь лет всего ничего. Если бы не ребенок, училась бы себе спокойно, занималась положенными для ее возраста вещами. А благодаря ему все в ее жизни пошло кувырком. Но все–таки что–то хорошее из этого вышло.
– Ты знаешь, Милана, – проговорил он, внимательно на нее посмотрев. – Это хорошо, что ты тогда не послушала сестру.
– Почему? – удивилась она.
– Разве не очевидно? Тогда у нас не было бы Пашки. Классный же пацан.
Милана кивнула, улыбнулась ему сквозь проступающие слезы.
– И нас бы не было… – вдруг сказала.
На волне новых эмоций Баграт тоже решил признаться:
– Если уж пошел такой разговор, ты мне тоже сразу очень понравилась. Я помню тот день, когда с тобой познакомился. Поэтому вокруг тебя так и вился, ведь отойти было сложно. Но ты мне показалась тогда очень маленькой, поэтому тогда ничего не начал с тобой.
– Но в спальню ко мне пришел, – снова грустно улыбнулась она.
– Пришел, – кивнул он. – Прямой наводкой… И не жалею.
Он крепко ее обнял, поцеловал в макушку, вдохнул нежный аромат сирени, который источали ее волосы.
– Только что теперь Кира с Левоном будут обо мне думать… – вдруг снова запричитала она. – Сто пудов решат, что я какая–то прости господи!
С этими словами она отстранилась, уставилась на Баграта обиженным взглядом.
– Ничего подобного они не подумают, – постарался он ее успокоить.
– Еще как подумают! – с расстройством ответила она. – Пустила к себе ночью мужчину, с которым только что познакомилась, как гулящая себя повела.
Разве нормальная девушка так сделает?
– Брось говорить ерунду, ты девочка была, не помнишь разве?
– Помню, – ответила она все тем же грустным голосом.
И тут они оба услышали из спальни плач сына. Пашка заголосил так, что его стопроцентно услышали даже соседи.
Оба родителя бросились к кроватке.
– Блин, – воскликнула Милана, – Я забыла в той квартире его любимую соску! Что же делать, он без нее не успокоится!
Она схватила сына и вдруг расплакалась ему в унисон.
Пашка так удивился, что аж затих. Видно, не привык видеть мать плачущей.
Баграт тоже застыл, обалдев от такой реакции.
Впрочем, очень скоро понял – плакала Милана совсем не из–за соски."
"Он обнял свою любимую, державшую на руках сына. Наклонился к ее лицу, поцеловал сначала в одну мокрую щеку, потом в другую, внимательно всмотрелся в ее глаза и сказал:
– Ну что ты, успокойся. Какие проблемы? Сейчас съезжу и привезу это треклятую соску.
