Впрочем, как и вчера, и за вечер до того, и вообще каждый день.
С тех пор, как они с Миланой признались друг другу в чувствах, прошло всего две недели, но Баграт уже не представлял, как вообще жил без этой сладкой конфеты. Яркая, сексуальная, вместе с тем нежная – вся его.
Не женщина, а фея из сказки.
Чем чаще он занимался с ней любовью, тем больше хотелось. Вечера, проведенные дома, вдруг стали лучшим временем суток, а выходные – вообще раем.
Жизнь Баграта обрела доселе неведанный смысл. Теперь он работал даже усерднее, чем раньше, ведь перед ним стояла цель – обеспечить.
Но и о домочадцах не забывал. Едва заканчивался трудовой день, он пулей летел домой, потому что там начиналось все самое интересное.
Он выполнил данное себе обещание. Последние две недели только тем и занимался, что по–всякому одаривал Милану. Вещи из ее квартиры они так и не забрали, но не потому, что она не захотела, просто Баграт купил ей все новое. Также одарил драгоценностями. В комплект к сапфировому браслету его милая девочка получила также серьги, кулон, и вот сегодня он приобрел для нее нечто совершенно особенное.
Ему очень не терпелось увидеть свой новый подарок на любимой, он уселся в кресло и вперил взгляд в дверь спальни. Но дорогая сердцу дева все не шла и не шла.
– Милана, я жду, – позвал он ее.
Из спальни показалась ее голова.
– Я в этом не выйду… – огорошила его она.
– Почему?
– Ты когда это покупал, о чем думал? Это же… Разврат! – вдруг выдала она.
– Разврат, да, – кивнул он с довольным видом.
Тут же отметил, как щеки Миланы окрасились красным. Интересно, когда она прекратит его стесняться?
В этот момент она все же решилась выйти в гостиную. Явила ему себя в черном полупрозрачном халатике, из–под которого выглядывали чулки на поясе. А сквозь ткань поблескивал его последний подарок.
– Покажи, – потребовал он жадно.
Милана шумно вздохнула, дернула за пояс халата, подошла к Баграту.
Он развел в стороны кружевную ткань и впился взглядом в свой последний подарок – бюстгальтер, состоящий сплошь из тонких золотых цепочек, украшенный на бретельках крупными сапфирами.
Вещица стоила ему немало, но определенно деньги были потрачены не зря. Его пронзало желанием от одного только взгляда на Милану в таком необычном украшении.
Лифчик почти ничего не прикрывал, но, впрочем, был создан не для того, чтобы скрывать красоту груди, а для того, чтобы ее подчеркнуть."
"– Я же говорил, будешь у меня вся в золоте ходить, – протянул он хрипло.
