– А по–братски, по–родственному, беседуете часто? Рассказывал ли он, как у него дела с Миланой, все ли ладится?
– А ты с какой целью интересуешься? – тут же прилетел вопрос.
– Материнское сердце болит, хочу, чтобы все у него было хорошо… – ответила она приторно–сладко.
– Мам, ты не волнуйся, – Артур тут же сменил тон на добрый. – У них с Миланкой все тип–топ, сдувают друг с друга пылинки, любовь, все дела. С Пашкой нянькаются. Не о чем переживать.
Карина слушала, мотала на ус. Посчитала, раз сын так легко идет на контакт, пора задавать главный вопрос.
– Скажи, а сама Милана какая?
– В смысле? – ответил сын непонимающим голосом.
– Ну… – Карина замялась, думая, как бы лучше сформулировать. – Ты случайно не видел, встречалась ли она с кем–нибудь до того, как они с Багратиком сошлись? Не гулящая ли?"
"Последний вопрос прямо выскочил из нее, и она тут же прикусила язык.
Артур сразу воскликнул:
– Миланка гулящая? Да нет, ты что, мам. Она с Пашкой света белого не видела, работала много, когда ей гулять? А к чему такой вопрос? Вы что там с отцом надумали?
– Мы? – искренне удивилась Карина.
– Мы ничего не надумали. Пока сынок.
На этом она поспешила положить трубку.
Супруги Саркисян уставились друг на друга, снова крепко задумались.
И тут Вазген подскочил с места, сказал Карине строго:
– Женщина, это все ты виновата. Напридумывала разного про Милану, насочиняла с три короба, в сомнения меня ввела. Откуда ты вообще взяла, что эта девушка гулящая?
– Я?! – искренне удивилась Карина. – Не ты ли сидел тут на диване, рассказывал про нравы молодежи? Про драгоценности, которые заметил на Милане?
– Ну обвешал он ее золотом, и что? – развел руками муж.
– Ты в свою шкатулку посмотри! Я тебе дарю золото исправно на каждый праздник. И что? Ты от этого стала гулящей женщиной?
– А при чем тут моя шкатулку? – захлопала ресницами Карина. – Не обо мне речь ведем.
– Ой, что с тобой говорить, – махнул рукой муж. – Чуть с сыном из–за тебя не поругался! В следующий раз думай, прежде чем что–то говорить.
Карина проводила мужа взглядом, тяжело вздохнула.
Доподлинно знала, куда пошел.
Стопроцентно направился прямиком в кабинет, поближе к бутылочке коньяка, который прятал в дальнем шкафу. Думал, она не знала, но в этом доме не водилось того, о чем Карине было бы неизвестно. Ну… кроме испорченных простыней из комнаты Миланы.
Она, конечно, могла пойти за ним, выесть мозг маленькой ложечкой. Сполна спросить за несправедливую обиду. Обычно она так и делала.
