Он ведь знал, что еще недавно она жила вместе с сестрой и работала горничной в отеле до того, как получила должность контент–менеджера. Стала бы она махать тряпкой, если бы вообще в принципе была способна на то, чтобы завести себе какого–нибудь папика и сесть ему на шею?
«Живешь за счет любовника…» – сказал он ей.
Курам на смех, честное слово.
Знал бы он, сколько в ее жизни было любовников.
До истерики смешно получить клеймо гулящей девки, если у тебя за целую жизнь секс был всего лишь раз.
Да, вот такая она счастливая несчастливица.
Один единственный раз оступилась, и привет памперсы, соски, прочая прелесть.
Она не жалела о Пашке, нет. Любила сына безмерно, каждый день старалась, работала ради него. Но нет–нет, да задумывалась над тем, какой была бы ее жизнь, если бы она родила в замужестве, делила заботы с надежным человеком.
Что теперь поделаешь, все вышло как вышло, и Милана хлебнула последствий столько, что хватит до конца жизни.
Угораздило же ее, восемнадцатилетнюю дуреху, влюбиться в этого Баграта.
Что она в нем нашла?
После сегодняшней беседы она решительно не могла понять, как он мог ей показаться хоть сколько–нибудь привлекательным. Рост, фигура, симпатичная внешность – это да. Но там же эго с ног сбивает, вообще непонятно, как он со своим эго поместился в ее маленькой квартире. Как она не разглядела сразу сущность этого типа? Невооруженным взглядом видно – великий козел.
Небось считает себя во всем правым! Уверен в собственной непогрешимости. Все вокруг идиоты, а он нет, потому что в каске.
Как ловко перевалил на нее вину за то, что позвонила ему лишь раз.
Милана ни на грош ему не поверила. Все он знал про Пашку, просто придуривался. Видно, посмотрел на сына на свадьбе и решил – а мальчик–то ничего, можно и признать. Еще опеку у нее оттяпать.
От мыслей об опеке Милане мгновенно стало плохо.
Баграт не был записан как отец Паши, по идее он не имел на ребенка никаких прав. Но вдруг он пойдет в суд? В чью пользу решит судья? С одной стороны маленькая она, с другой Баграт Саркисян с его капиталами, возможностями, голосистой семейкой.
Может вообще отсудить ребенка.
– Ой… – простонала она, представляя, как он ввалится в ее квартиру и заберет Пашку.
Наверное, не надо было ему грубить, стоило как–то мирно попытаться договориться. Но разве с ним мирно договоришься? У Баграта Милана либо нищенка подзаборная, либо прости господи, либо хитрая дрянь, утаившая от него ребенка. Что ни слово, то оскорбление.
