Она огляделась и даже спросонья не поняла, где находится. Огромный мягкий диван был явно чужим, поскольку сильно превышал в размерах тот, что стоял в ее гостиной.
И тут воспоминания навалились разом.
Она же теперь узница замка Ив!
Пусть камера ее удобна, но суть дела от этого не менялась.
И тюремщик у нее имелся строгий… Хоть сейчас его в комнате не видно.
Милана заметила на своих ногах покрывало, которого не было, когда она засыпала. Баграт укрыл, что ли? И свет приглушил.
Паша снова завозился, захныкал громче.
Милана поднялась, понимая, что сон окончен. Часы показывали час ночи, и без того ребенок долго проспал.
Она понесла сына в спальню, покормила, сменила подгузник, посадила на большую кровать.
– Пашенька, давай еще немножко поспим? – ласково обратилась к сыну.
Тот посмотрел на нее с недовольством, глаза его мгновенно увлажнились.
– Что, десенки болят, да?
Малыш скривил губы и издал первый хнык, намекая, что готов разреветься в полную силу. И началась обычная ночная свистопляска, к которой Милана успела давно привыкнуть, но от этого легче не стало.
Помазать десны обезболивающим гелем, дать холодный грызунок. Дать второй грызунок, поскольку первый не понравился и был отброшен. Найти любимую соску, поиграть, еще раз переодеть и так по кругу.
Через час Паша начал клевать носом. Милана напоила его и попыталась укачать.
Но мамины руки ночью малыша не устраивали. Он хотел в свои качели, где обычно засыпал в такое позднее время. А качелей–то в квартире ее тюремщика и не нашлось.
Баграт купил для детской много разного: резную белую кроватку, комод с пеленальным столиком, кучу совершенно не подходящих Паше по возрасту игрушек, даже огромную плюшевую гориллу, которая важно восседала в углу комнаты. А вот про качели не подумал.
Она пыталась положить сына в кровать и качать так, но он зарыдал, потянул к ней руки и посмотрел так жалобно, будто она как минимум бросила его насовсем.
Пришлось Милане воспользоваться старинным способом – ходить с ним по комнате и укачивать.
Так она успокаивала его раньше, когда он был совсем малюткой. Но с тех пор прошло несколько месяцев, малыш успел подрасти и теперь весил значительно больше.
О, как же ей хотелось ворваться в спальню к Баграту, вручить ему сына и сказать: «Хотел нянчиться, так нянчись! Чего дрыхнешь, скотина такая?»
Возможно, она так и сделала бы, наплевав на собственные принципы и нежелание просить у него помощи. Но Паша вчера наглядно показал, что Баграт ему не нравится.
