В квартиру вошли два врача в зеленой униформе и поспешили к лежавшей на полу девушке.
Только тут Баграт вспомнил про сына, которого оставил на полу.
Пашка так и продолжал сидеть голый на полотенце, за все время не издал ни звука, лишь смотрел на происходящее круглыми глазами. Будто понимал, что сейчас Баграту не до него.
Он подхватил сына, отошел в сторону, давая медработникам простор. С замиранием сердца наблюдал, как Милане делали какой–то укол, а потом снова продолжали искусственно вкачивать в нее воздух.
– Дышит, – наконец, сказал один из врачей, тот, что меньше ростом.
Только после этого Баграт разжал плотно сомкнутые челюсти, выдохнул. Спросил с надрывом:
– Что с ней случилось?
– Анафилактический шок, – ответил второй. – На что у нее аллергия?
– Понятия не имею, – протянул Баграт.
В этот момент он обратил внимание на стол, где лежал контейнер с пустыми устричными раковинами."
"– Такое может быть из–за устриц? – спросил он дрожащим голосом.
– Легко, – кивнул врач. – Очень сильная реакция на аллерген.
Состояние критическое, необходимо госпитализировать.
– Раз необходимо, значит, госпитализируйте, – прогудел Баграт.
Он нашел ее документы в сумке, передал врачам. Записал адрес, куда ее должны отвезти. Также сунул в карманы работников скорой несколько крупных купюр, чтобы отнеслись к пациентке внимательнее.
Милану погрузили на носилки и понесли на выход. Уже почти у дверей она вдруг пришла в себя, махнула рукой, попыталась открыть глаза.
– Те… те… – хрипела она.
Баграт склонился к ней
– Что ты хочешь сказать?
Но Милана не могла внятно ответить, продолжала лишь хрипеть.
– Она, наверное, просит телефон, – заметил один из докторов.
Баграт тут же поспешил обратно на кухню, схватил ее старенький мобильный, принес, вручил одному из врачей.
– Отдайте, когда ей станет лучше.
Доктор кивнул.
Очень скоро за врачами захлопнулась дверь.
Баграт вернулся с сыном в гостиную, уселся на диван, силясь унять нервную дрожь. Его в буквальном смысле колотило от всего произошедшего.
– Гребаные устрицы! – почти прокричал он.
– Зла не хватает!
Завтра он за этот деликатес подвесит шеф–повара прямо на люстре в кухне ресторана.
– Ма? – вдруг простонал Пашка и начал кукситься.
– Нет мамы… – проговорил Баграт с горькой усмешкой. – Теперь только ты да я, да мы с тобой…
И тут сын, до этого времени спокойно сидевший у него на руках, вдруг разрыдался. Да так громко, словно до него несмотря на маленький возраст дошло, что с его матерью случилось нечто ужасное.
