– Ну–ну, успокойся, ты чего? Плохая больница? С тобой нехорошо обращаются? – спросил Баграт с нарастающим беспокойством.
Мысленно уже готовился звонить кому надо, чтобы врачам раздали дроздов.
Но Милана ответила сквозь всхлипы:
– Хорошая больница…
– Тогда чего рыдаешь? Тебе больно? Плохо? – еще сильнее забеспокоился он.
– Уже нормально, – ответила она сдавленно. – Мне промыли желудок, дали лекарства. Сказали, завтра будет гораздо лучше…
– Тогда почему ты ревешь? – рявкнул он, не выдержав напряжения.
– Извини, нервы не к черту.
А Милана будто и не заметила его рыка, снова стала плакать в трубку:
– Как же Паша! Как же ты с ним… Как ты справишься один?
Баграт выдохнул, понимая, что если озвучит ей свою панику, лучше не сделает никому. Милане нужно спокойно лежать, поправляться, слушать врачей, а не переживать за сына.
– У нас с Пашкой все отлично, – проговорил он неожиданно уверенным голосом. – Не волнуйся, я для сына все сделаю. Справлюсь, глаз с него не спущу. А ты там выздоравливай…
Только после этих слов она хоть немного успокоилась, начала выдавать инструкции:"
"– Дай ему молока, ты говорил, у тебя есть смеси?
– Есть… – вздохнул он, вспомнив, как пытался накормить ими Пашку в прошлый раз и как долго сын плевался.
– Не переживай, парень будет сыт.
Баграт пожелал Милане спокойной ночи, пообещал приехать завтра утром и повесил трубку. Потом посмотрел на сына, который до этого внимательнейшим образом изучал взглядом телефон. Динамик у него громкий, может быть, слышал голос матери.
Потом малыш посмотрел на отца. Да так грустно, что за душу взяло.
– Мой ты человечек, – проговорил Баграт, прижимая его к себе. – Ну что, Пашка, будет у нас с тобой сегодня пацанский вечер. Шашлык любишь? Шучу…
Глава 18. Четвертый день
Милана проснулась от бьющего в окно яркого солнца. Открыла глаза и обомлела, спросонья не сообразив, где находится. Белая просторная комната, до блеска вымытая, показалась ей совершенно чужой. Но очень скоро она узнала в этой комнате больничную палату, в которую ее вчера определили.
Узнала и застонала от расстройства, вспомнив все то, что приключилось с ней ночью.
Вот не зря она не хотела есть угощения, принесенные Багратом. И не надо было! Как чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. Схлопотать такой мощный приступ – это вам не на качелях прокатиться.
Хотя сам факт наличия аллергии на устриц немало ее удивил. Она ведь спокойно лопала рыбу, креветки, даже раков.
