(Не)нужная пара для "гада" (СИ)

Это, по всей видимости, не устроило волчицу, и она, намотав на свой кулак мои волосы потянула назад, запрокидывая мою голову. Наклонилась еще ниже и шипела, шипела, шипела, словно гадюка. Даже странно, что она родилась волчицей, в пору ей быть змеей во второй ипостаси.

Круглое лицо с острым подбородком, длинный узкий нос, горящие глаза и ярко-алые губы — это все, что я запомнила от образа волчицы.

А нет… Было еще кое-что…

Надменная высокомерная усмешка дракона, который наблюдал за тем, как меня привели в эту комнату и ударили исподтишка под колени, как я рухнула, растерянная и ничего не понимающая, как вскрикнула от боли в коленях, как потянула к нему руку… И как он не ответил мне.

А лишь наблюдал за выяснением отношений между его не бывшей, а вернувшейся девушкой, негласной королевой университета, и мной, той, с которой он, похоже, завел интрижку на время ее отдыха на Бали. А ведь подруги говорили мне, что не стоит верить Максу, а тем более поддаваться на его улыбки и слова. Он одаривает ими всех, но всё равно возвращается к своей волчице, стоит ей только вернуться. Возможно, я и поверила бы в это, если бы не была уверена в том, что я его пара. Да и какая волчица может быть рядом с сильным драконом. К тому же я хотела рассказать дракону о том, что его кто-то одурманивает, но не успела…

И теперь, смотря в его темные, практически черные глаза, понимала, что никакой дурман не может сделать из существа такого подлого и лицемерного ящера. Он просто сам по себе заносчивый, самовлюбленный эгоист, которому я оказалась не нужна.

А ведь дракон наверняка почувствовал, что я его пара, что между нами может возникнуть крепкая физическая и эмоциональная связь. Только вот я оказалась ему не нужна, и он позволил меня унизить. Так зачем мне такой дракон?

Только интересно, Макс понял кто я на самом деле? Похоже, на этот вопрос я уже не узнаю ответ.

В комнату зашел еще один представитель драконов. Лучший друг не моего дракона, такой же высокомерный и обеспеченный мажор.

Он тоже усмехнулся над моей коленопреклонённой позой. Затем позвал Макса, и они вышли. Напоследок, правда, Макс одарил нас парой слов. Но ей-богу лучше бы молчал:

— Не переусердствуй.

Дверь хлопнула, оставляя меня наедине с сумасшедшей, ревнивой волчицей, и только два слова «не переусердствуй» бились в голове. Новая пощечина, вопреки ожиданиям оборотницы, вызвала у меня смех: дикий, яркий, не менее сумасшедший.