Онлайн-библиотека книг
Принялась судорожно считать, пытаясь определить, не ее ли это окна? Ведь жила там всего ничего, еще не научилась с лету определять.
Посчитала раз, другой, третий. По всему получалось — ее! Черные, с выжженным нутром.
Ее квартира, которую она с такой любовью выбирала и обставляла, сгорела. Что может быть ужаснее этого?
Впрочем, очень скоро беспокойство о жилплощади сменилось другим, гораздо более сильным.
Лора вспомнила, как вернулась сегодня из садика. Настраивалась на серьезный разговор с мамой. Но та сказала, что у нее началась мигрень.
Лора решила не тревожить мать разговором, когда той так плохо. Дала ей таблетку обезболивающего и накапала снотворного. После этого пошла прямиком в адвокатскую контору консультироваться по поводу родительских прав.
Когда она уходила, мама уже крепко спала, засунув в уши беруши, как она это обычно делала.
«Мамочка, родная!» — забилась в ее голове одна-единственная мысль.
Лора резко отстранила от себя Эмиля, хотела бежать в подъезд, в свою квартиру.
Но Эмиль ее не отпустил, снова сгреб в охапку.
— Тебе туда не надо, — проговорил он сдавленным голосом. — Не ходи. Там ничего нет…
— Мама… — простонала она, чувствуя, как по щекам начинают катиться слезы. — Что с моей мамой, Эмиль? Она не сгорела?
— Я ее вынес ее из квартиры, она в больнице, — проговорил он, отстраняясь.
Сдавившее грудь беспокойство чуть отпустило. Но ненамного. Больница — тоже страшное слово.
— Что с ней? — спросила Лора пропитанным болью голосом.
— Давай выясним, — кивнул Эмиль.
Пока Лора пыталась прийти в себя от шока, он развил бурную деятельность. Потянул ее к своей машине, снял с подзарядки телефон, стал куда-то звонить.
Очень скоро выдал ей первую толику информации:
— Она в местной больнице, есть ожоги, но никакой угрозы для жизни. Правда, дыма сильно наглоталась…
— Я хочу к ней! — тут же запричитала Лора.
Эмиль кивнул.
Усадил Лору в машину.
— Подожди секунду, — попросил он.
Потом достал из бардачка влажные салфетки, вытер ими испачканные чем-то черным лицо.
Только тут Лора посмотрела на него внимательно. Видок у Эмиля был еще тот. Штаны и рубашка с короткими рукавами, несмотря на черный цвет, казались грязными, а сам он был как с войны. От него пахло гарью, он будто ею насквозь пропитался. На лице в районе виска виднелся здоровенный ушиб, как если бы ему вмазал кулаком какой-то великан. А еще рука забинтована. Кожа на лице казалась неестественно красной, словно он ее подпалил.
