Общаться с сыном, не боясь встретить этого монстра. Вопрос только в том, смогут ли ему предъявить обвинение…
— Фатима, мои братья и Ахшар пытались меня похитить, — скрывать от нее и дальше правду не имело смысла. — Чтобы я стала донором Тимуру.
— Луна, ты что такое говоришь? — недовольно и даже зло. — Зачем Ахшару тебя похищать? Я не знаю, что задумали твои братья, но мой муж ни в чем не виноват! — повысила она голос.
Я не могла точно знать, защищает Фатима мужа или покрывает. Мне не хотелось с ней ругаться.
Я понимала, что от Фатимы зависит мое общение с сыном.
— Фатима, пусть во всем разбирается полиция. Допросят Ахшара и моих братьев. Я бы в любом случае отдала жизнь за Тимура, не только почку.
— Луна, не приходи. Я не предам своего мужа. Ахшар сложный человек, но то, что говоришь ты, это преступление. Я не верю, что он так мог поступить. Я видела твоего мужчину, охрану. Он богатый человек, имеет власть, раз прошел в клинику и договорился с врачами. Здесь, в Москве, Ахшар простой гражданин, его могут арестовать, предъявить обвинение, чтобы ты могла отомстить и вернуть своего сына, но я не позволю, — со мной говорила теперь не просто женщина, а женщина, которая защищает свою семью.
Наверное, она была права, но во мне росла злость.
— Фатима, я не хочу с тобой ругаться, ты очень много хорошего…
— Если ты помнишь мою доброту, то скажешь своему мужчине, чтобы Ахшара отпустили, — перебила она меня, не став слушать. Сейчас ее волновали только личные переживания.
Привычный мир рушился. Фатима могла лишиться привычного образа жизни, ее дети – достатка и власти. Я понимала, что она защищает, но и опустить голову, согласившись на ее условия, не могла. — Или Тимура ты больше не увидишь, мы отвезем его в Англию, а потом домой…
******** ********
Луна
Сейчас со мной говорила незнакомая женщина. Фатима мне всегда казалась доброй, мягкой, понимающей. Возможно, так оно и было, пока дело не коснулось ее интересов. Фатима понимала, что без Ахшара их семья быстро лишится власти, денег, привилегий.
Сама бы она, может, это и приняла, но за детей ей было обидно. Женщина хотела для своих детей самого лучшего, но дать этого она не могла. Женщина на востоке лишь тень мужчины. Хорошо быть тенью сильного мужчины…
— Фатима, ты расстроена, я тоже. Не будет обострять ситуацию. Я знаю, ты любишь моего сына, желаешь для него самого лучшего, — пыталась успокоить жену Ахшара, чтобы она не наделала глупостей.
