В восемь я поняла, что дура. В очередной раз.
Ни ужина, ни платья в этот дождливый понедельник он так и не привез. Зато в половину первого ночи наряд привез пьяного мужика и всю его семью. Жену, ребенка. Еще и двоих соседей. Бытовуха. Именно соседи вызвали полицию, потому что мальчик несколько часов подряд кричал и просил папу не бить маму.
— Майя Андреевна, займетесь? — спрашивает дежурный.
— А участковый где? Вы чего их сюда притащили?
— Где-где, забухал.
— Ясно. Ладно, ко мне в кабинет женщину с ребенком заводите.
— Иконниковой звонить, вызывать?
— Я ей завтра все сама передам.
— Понял.
Прохожусь ладонями по бедрам, разглаживая складки на юбке, прежде чем дверь в кабинете снова открывается.
— Заявление писать будете? — Достаю из ящика лист, не отводя взгляда от сидящей напротив меня женщины, на лице которой проявляется огромный синяк.
— На кого?
— На мужа.
— Он ничего не делал. Я сама упала и ударилась, — врет мне в лицо.
— Вам нечего бояться, — начинаю максимально спокойно, на что женщина реагирует истерикой.
— Меня никто не бил. Никакое заявление я писать не буду!
— У вас ребенок, Инна, — перевожу взгляд на мальчика. — Вы не боитесь, что в один прекрасный день ваш муж убьет вас или вашего сына?
— Вы меня слышите? Нас никто не бил. Мой муж в жизни меня пальцем не трогал.
Ребенок на этих словах только сильнее вжимается в спинку дивана, на котором сидит.
А я, я смотрю на все это, и мороз по коже. Взрослые — это одно, но дети… Эта женщина — мать, как же она может так поступать со своим ребенком?
Моя мама жизнь бы за меня отдала, и сама бы я за свое чадо отдала, а тут…
— Мы можем идти? — Инна поднимается со стула и хватает мальчика за руку.
— Можете. Вы можете.
— А Валера?
— Ваш муж останется здесь. Жалоба от соседей была? Была. Сына вашего сейчас заберут. А вы, вы можете идти.
— Куда заберут?
— Я уже позвонила в опеку.
— Что ты сделала?
Дальше начинается цирк. Я слушаю ее визги долгих десять минут, медленно раскладывая документы по ящикам.
Когда терпение лопается, поднимаюсь из-за стола и со всей дури швыряю папку на этот самый стол. Инна замолкает.
— А вы чем думали, когда своего отморозка выгораживали? Ребенок явно травмирован: и физически, и психологически. Вас вообще родительских прав лишить нужно! Соседи ваши показания уже дали. Такой дебош у вас через день происходит, поэтому я хочу защитить жизнь и здоровье мальчика.
— У тебя у самой-то дети есть?
— Я тебе не тыкала, — взрываюсь.
