— Если что, я больше не могу, — шепчет, касаясь губами моей шеи.
— Спи, — закрываю глаза.
Майя еще пару минут ерзает, пытаясь улечься поудобнее в моих объятиях, а когда засыпает, я понимаю, что мой сон как рукой сняло.
Открываю глаза и долго смотрю на распахнутую дверь в спальню.
Майя сегодня спросила, понравился ли мне наш с ней первый секс. Тогда, в прошлом. Четыре года назад.
Задала самый глупый, на мой взгляд, вопрос.
Она всегда была для меня воплощением идеальности. Что тогда, что сейчас.
У меня в голове не укладывалось, как она вообще может быть со мной…
Хотел ее безумно, но никогда не настаивал.
Всегда себя сдерживал, потому что был уверен, что наш секс все изменит. Так и произошло. Это была эйфория, на фоне которой снесло крышу. Наверное, поэтому, когда я ее четыре года назад в квартире у Кудякова увидел, среагировал не так, как того требовала ситуация. Не хотел ни в чем разбираться. Убедился, что мы точно друг другу не подходим.
Воспринял это как самое главное предательство в моей жизни.
Но я до сих пор помню каждую деталь того дня, когда она стала моей.
Это был четверг. Мы заехали на мою, тогда еще прошлую, квартиру, потому что Майя облилась в парке лимонадом. На ней была белая майка с огромным розовым пятном на груди.
Такси. Ванная. Шум воды.
Вспоминаю, и становится жарко, точно также, как и тогда. Я же с ней заперся, чтобы помогать застирывать. Понимал, чем все это может закончиться, и все равно зашел.
Не было никакого романтика. Красивых слов, цветов, музыки.
Были только ее губы. Горячие поцелуи. Влажные от воды руки. Падающая под ноги одежда и диван. Чертов диван в моей гостиной.
Я целовал ее как умалишенный, и она отвечала. Бормотала что-то невпопад о любви, а меня только сильнее потряхивало.
Руки дрожали, когда снимал с нее белье. Не верил, блин, своему счастью.
До конца не осознавал, кажется, что она настоящая, что здесь, что в моих руках. Что согласна, что все это правда.
Наслаждался каждой секундой. Обнимал ее, целовал разгоряченную, красную, стесняющуюся.
"
"В тот момент не было никакой бойкой Майи. Она была моей тогда. Застенчивой и милой.
Дыхание перехватывало, движения казались неуклюжими, было дико страшно причинить ей боль, обидеть как-то… Тогда было страшно. Правда, эти страхи не помешали мне размазать ее словами две недели спустя.
Это была одержимость.
Я так и не смог тогда сказать ей все, что чувствую. Просто духа не хватило.
А эмоции накрывали хлеще, чем сейчас.
