Наливаю и ему.
— За что пьем? — подношу стекло к губам.
— За все. Не чокаясь.
Вэл морщится и снова вливает в себя алкоголь залпом.
— Отличный план, — киваю и делаю единственный глоток за этот вечер. — Проблемы?
— Ты видишь, что у меня есть какие-то проблемы? — чеканит, прищуриваясь.
— Ты мне расскажи. Я думал, ты у Майи."
"Произношу ее имя не без улыбки. Факт того, что они сейчас не вместе, радует. Моя бурная фантазия еще полчаса назад воспроизводила в голове такие яркие сценарии к порнофильмам с этими двумя в главной роли, а по факту Кудяков тут бухал.
Радует. Очень.
— Какого хрена ты приперся, Мейхер?
— Дома скучно, — жму плечами, осматривая бар.
— Какого хрена ты приперся в нашу жизнь? Я ее люблю, тебе ясно?! И не отпущу. Запомни это. Майя моя. Все, что ты себе придумал…
Он пьян гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд.
— Ну, — перебиваю, — судя по тому, что ты тут бухаешь, она явно не в курсе этого тезиса.
— Я три года! Сука, три года… А ты…
Вэл кривит губы, снова намахнув себе полный бокал алкашки.
Выглядит все это сомнительно, как и сам Вэл. Ему фигово. Это видно. Они поругались? Было бы славно. Это мне только на руку.
— Три года стараешься быть лучше меня? — интересуюсь вполне искренне. Кудяков уже в хлам, если разозлится, сам себе язык развяжет. Нужно просто ждать и давить на определенные точки. — Играешь положительного героя? И как, нравится?
— Пошел ты, придурок.
— А может, ты и был тем анонимом? Майя же тебе сразу понравилась, я прав? Тогда. На первой игре еще.
Ты на нее запал, а она тебя отшила…
— По себе судишь? — Вэл отрывает взгляд от поверхности стола и смотрит на меня. В упор.
— По тебе. Достигать цель любым путем. Помнишь? Твои слова.
— И твои, Мейхер. Не надо строить из себя целку.
— Ну, этим здесь только ты занимаешься. Заметь.
— Ты думаешь, если вернулся, то имеешь право снова к ней подкатывать? Оправдываешь себя тем, что любишь ее? Я прав? Я помню. Любым путем, любыми средствами. Я даже не отрицаю, что она к тебе что-то чувствует до сих пор.
Но где ты был раньше? Плакал, потому что бедного маленького мальчика, который ни хера дальше своего носа не видит и не видел никогда, обидели?
Вэл ухмыляется и тянется к бутылке.
Сжимаю ручки кресла до белеющих костяшек. Все, что он тут несет, не претендует на истину в последней инстанции, но тем не менее отзывается. Подавляю в себе порыв разбить ему рожу прямо сейчас. Пытаюсь обуздать злость, поэтому и молчу, наверное. Я молчу, а вот Кудякова несет.
