— Возможно, что не одна, но какая разница? Неужели я настолько тебя волную, что ты даже кушать не можешь?
Да блин!
— Нет, вовсе нет, — нарочито равнодушно пожала плечами я.
Хотя это было как раз именно так. Но признаваться в этом не хотелось.
Макс достал приборы и бокалы, пока я ставила на стол тарелки с омлетом и миску с салатом.
Наконец, мы уселись.
Макс с настороженностью подцепил кусочек на вилку и с некоторой опаской положил в рот. И чего он так боится?
— М-м-м… — замычал он, — как вкусно! Блин! — проглотив, он с изумлением уставился на меня.
— Охренеть! Что ты туда положила?
— Ну… помидор, сыр, перец, лук… еще колбаски немного… — начала перечислять я.
— Это просто восхитительно! — воскликнул он и начал усиленно орудовать вилкой.
Приятно, конечно, но его восторги мне казались преувеличенными. Вот моя мама его еще лучше готовит. У нее омлет — прям пальчики оближешь, а тут…
— Где ты научилась так готовить? — спросил он, когда все съел, и теперь макал хлеб в жижу от салата, чуть ли не вылизывая тарелку.
— Как так? У нас все девочки хорошо готовили, с детства приучали, — пожала я плечами.
— Где это «у вас»? — тут же сощурился он.
Сказать ему? А, впрочем, какой смысл скрывать? Он же передо мной уже открылся. Да и выяснили ведь, что не мошенник он, и ничего ему от меня не надо.
— У нас в общине.
— ГДЕ? — Макс уставился на меня во все глаза.
— Ну, я всю жизнь прожила в общине. Мы жили довольно удаленно от остального мира. Благами цивилизации в общине пользуются весьма ограниченно, живут, в основном, натуральным хозяйством.
Поэтому я и… ну… кажусь тебе немного странной. У нас там не было ни телевидения, ни интернета, ни даже компьютеров. Вернее, был один, в школе, но…
Макс замер и не отрывал от меня изумленного взгляда.
— Ты потому ничего про меня и не нашел, никаких сведений. У меня ведь даже документов не было, — призналась я.
— Охренеть… — только и произнес он.
— Ну, вот так, — я встала, взяла тарелки со стола и поставила их в раковину.
Чувствовала смущение. От этого хотелось отвернуться, спрятаться, скрыться.
Включив воду, начала мыть посуду.
— Оставь, я помою, ты же готовила, — произнес он."
"От того, что его голос прозвучал так близко я дернулась и губка для посуды соскользнула с ножа, а я провела пальцем по лезвию.
— Ой! — тихонько вскрикнула я, разглядывая порез, с которого довольно сильно лилась кровь.
— Да ё-моё! Я же сказал — оставь! — взревел он вдруг.
