Ноги болели так, что даже в глазах темнело, но я не хотела возвращаться и решила, что стерплю. В итоге, я все же что-то сказала или спросила, папа ответил, но без энтузиазма и мои попытки завести беседу не поддержал. Он вообще был не слишком многословный. Суровый такой мужчина. Большой, с бородой. Я тогда решила — ну и ладно, зато мы просто идем вдвоем — отец и дочь. Вместе. И уже только от этого я была счастлива. К тому времени, как вечером мы вернулись домой, и я сняла ботинки… В общем, раны были такие, что от их вида я чуть в обморок не упала.
Я неделю потом не могла ходить. Но я ни разу не жалела о той прогулке. Даже если разговора и не вышло. Мы шли с ним вдвоем, понимаешь?
Глава 30
Я закончила рассказ и посмотрела на Макса. Вид у него был весьма ошарашенный.
— Ммм… — промычал он и потер переносицу, — охренеть… — помолчал, о чем-то раздумывая, а потом спросил: — А какие сейчас у тебя отношения с отцом?
— Никаких. Он умер. Почти два года назад.
— Извини, — и снова повисла пауза.
Он внимательно разглядывал меня.
Его взгляд смущал невероятно. А от тишины было неловко. Хотелось как-то прервать ее, но я не решалась.
— Знаешь, у меня тоже отец умер. Давно правда, мне тогда было восемь, — внезапно прервал затянувшееся молчание он.
Ох…
— Как ты это пережил?"
"— У меня была странная реакция. Мама говорит, я вообще внешне никак не отреагировал. Хотя я почему-то этот период почти не помню. Запомнилось лишь ощущение беспомощности, когда понимаешь, что от тебя ничего не зависит и ты ничего не можешь сделать, чтобы как-то изменить ситуацию.
Но воспоминания о том, что я тогда чувствовал, странным образом стерлись из памяти. Почему я не плакал и никак не реагировал, объяснить не могу. Зато помню, как начал плохо учиться и драться в школе. Учителя от меня выли и лезли на стены, грозились отчислением. А я задирал всех подряд, в том числе более старших ребят, за что регулярно выхватывал, — усмехнулся он.
Я закусила губу. Представила себе этого мальчика, который потерял отца и все переживал в себе, не зная, как выразить свою боль и горе кроме как в агрессии.
Внутри что-то сжалось от жалости к нему.
— А потом это прошло?
— Да, потом прошло. Но это уже другая история.
— Не расскажешь? — мне было очень интересно побольше узнать о нем.
— Может, как-нибудь в другой раз. После того, как ты мне расскажешь еще что-нибудь. А то ты и так знаешь обо мне больше, чем я о тебе.
— Ну, я бы так не сказала.
— Ты даже дом мой видела.
— Так ты мой тоже!
— Да, верно.
