Не отпускаю

— Через несколько часов. Мальчику нужно набраться сил.

— Хорошо, оставьте нас наедине, — прошу я, ощущая как глаза режет от слез. Доктор выходит из палаты, прикрывая за собой дверь, а я сажусь рядом с сыном, беру его ручку и поглаживаю пальчики.

«— Пап, а давай назовем сестренку Евой?

— Почему именно Евой?

— Потому что у меня в садике есть девочка и она очень красивая.

— Красивая говоришь, — усмехаюсь я, понимая, что мой сын уже обращает внимание на девочек. Папин сын.

— Мне нравится, скажи об этом маме.

— А можно я скажу, что так хочешь ты? Тогда она сразу согласится.

— С чего ты взял, что согласится?

— Она всегда с тобой соглашается и говорит, что ты принимаешь правильные решения.

— Ну раз, я всегда прав, тогда можно. Как раз проверим согласится ли в этот раз мама.»"

"И сын оказался прав. Полина в очередной раз сделала как я хочу. Хотя хотела всем показать, что это ее решение. Так всегда было, моя жена мне никогда не возражала. А если это и происходило, то она все равно меняла свое решение.

А еще она всегда мне верила… Как я не уберег их?! Как я мог вообще позволить такому произойти?! Сжимаю голову руками и начинаю молиться. Нет, я не знаю молитв, я просто тихо прошу Бога, чтобы все обошлось. Я прошу его дать мне второй шанс. Все исправить и сделать свою семью самой счастливой.

Мой телефон начинает вибрировать и мне приходится выйти из палаты. Мне все равно кто там, я отвечаю на автомате, не смотря на дисплей.

— Вадик, у нас родилась девочка, — кричит мне мама.

— Как родилась, ещё не время, — начинаю ходить по коридору из стороны в сторону, кажется ещё немного и я свихнусь.

— Ну так бывает. Но врач убедил меня, что все будет хорошо.

— Как Полина?

— Полина…, — моя мать начинает мямлить, словно не хочет мне чего-то говорить.

— Мама, что с Полиной?! — начинаю кричать на весь коридор, ловя на себе недовольное шиканье проходящей медсестры.

— Она потеряла сознание во время родов и ей сделали кесарево… — меня почему-то шатает, словно я пытаюсь выстоять во время бури.

Хватаюсь за подоконник, прислоняясь лбом к холодному стеклу.

— Мама, приезжай, пожалуйста, сюда и побудь с Кирюшей. Когда он проснется, он должен видеть родных людей, а не врачей.

— Вадик, как так? Как это все произошло? Что вообще творится? — причитая, тараторит мать.

— Это все из-за меня. Это я виноват… — все, что я могу сказать. Мне кажется, я больше не могу нормально дышать, глотаю воздух, открывая рот, а надышаться не могу.