Не отрекаются, любя...

— Это каких же?

— Не надо бросаться под первого встречного, как под поезд. Сколько бы баб у меня не было, мы не сравняем счёт. Если тебе невыносимо знать, что ты была у меня не одна, я пойму. И приму. Просто позволь мне общаться с ребёнком, быть рядом.

— Господи, Марк! Ты правда считаешь, что мир вращается вокруг тебя? Правда думаешь, что раз ты не просто ушёл, а ради какой-то великой миссии для меня это что-то изменило? Мне очень жаль, Марк. Твою сестру. Твоих родителей, которым пришлось такое пережить. И тебя, что взвалил это на себя.

Но сейчас это правда прозвучало как оправдание. Даже хуже. Ты опять не оставил мне выбора. Что же я буду за дрянь, если не прощу и не приму назад героя, который не просто не мог определиться нужна я ему или нет, а взвалил на себя благородную миссию мести и выполнил её.

— Я совсем не это хотел сказать, — выдохнул Марк.

— А прозвучало именно так. Не знаю, кому ты больше врёшь: мне или себе, думая, что всё ещё меня любишь или что мог быть со мной счастлив. Я — да, а ты — нет.

И я, к своему несчастью, не такая дура, как хотелось бы. Я прекрасно понимала, Марк, как ты тяготишься той простой жизнью, что нас окружала. Тебе всегда были нужны подвиги. Что-то большее, чем другим. Что-то отчаянное, смелое, дерзкое — пока ты был юн, и значительное, великое, важное — когда вырос. Миссия, идея, цель. Убили твою сестру или нет, ты бы всё равно его нашёл — свой крест и свою Голгофу. Ты искал опасностей, риска, искал то, что бросит тебе вызов. И ты нашёл, что искал. Я в твои грандиозные планы никогда не входила.

— Ты входила, — упрямо покачал он головой.

— Нет, Марк, — горько усмехнулась она.

— Да, Вера. Просто на то, чтобы это понять, мне понадобилась вся жизнь.

— Вся жизнь, чтобы прийти и сказать мне: не делай глупостей.  Словно я какая-то озабоченная самка, которая кидается на хер первому же обратившему на неё внимание самцу. Или ты правда думаешь, что все решения я до сих принимаю с оглядкой на тебя? Нет, Марк. Если я захочу трахнуть Вестлинга, я его трахну, и мне плевать что ты об этом думаешь.

— Он тебя трахнет, не ты его, — усмехнулся Марк. — Хоть тебе и плевать, что я об этом думаю.

— Он так он. Без разницы. Я устала от вас от всех до чёртиков. От тебя, от Измайлова, от этого города, в котором нельзя выйти с ребёнком на детскую площадку, чтобы ему не наговорил гадостей. Но я больше не хочу никому ничего доказывать. Не хочу быть ни хорошей женой, ни примерной матерью, ни отличной подругой. Не хочу ни с кем сводить счёты.