Не отрекаются, любя...

Ваан усмехнулась:

— Сколько там осталось до того, как завещание вступит в силу и ты станешь законным владельцем «Реки»? Три месяца?

— Примерно, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Ваан улыбнулась так, словно знает больше, чем говорит.

Впрочем, она всегда знала больше. И всегда так улыбалась.

А Марк вдруг понял, что больше всего его сейчас бесит.

Он не хотел смешивать эти миры. Тот, где он был Марк, и тот, где был Гриша.

Он не хотел рассказывать Вере о том, как жил эти пятнадцать лет.

Он прилетал к ней с любой точки мира, когда вдруг понимал, что не может без неё сейчас.

Но в тот день, когда понял, что может не вернуться, ему показалось честным её отпустить. В тот день, когда понял, что уже никогда не будет прежним, её Ромео, даже если выживет.

Он тот, кого она не знает. Он другой. И лучше ей этого другого не знать.

Он ошибся тогда, когда ушёл.

И ошибся сейчас, когда вернулся.

Он надеялся, его прошлое останется в прошлом, но явилась эта чёртова Ваан и всё смешала. Мир словно начал сужаться, грозясь его смять, расплющить и оставить погребённым под кучей вещей, истин и поступков, в которых ему и себе-то не хотелось признаваться.

В этом была его слабость — у него было опасное прошлое.

Но ведь в этом была и его сила…

— В твоих интересах принять моё предложение, Ромео, — улыбнулась Ваан.

— Какое предложение? Отдать всё тебе?

— Разве я попросила отдать?

— Уходи, Иванна, — качнул Марк головой в сторону двери.

Улыбка сползла с её лица, но Ваан не двинулась с места.

— Убирайся, — процедил он сквозь зубы. И посмотрел на неё в упор. — Мне не нужна твоя помощь. И, может быть, я всего лишь жалкий Ромео, но раз мой отец даже не упомянул твоего имени, значит, у него были на то причины. Я не знаю какую роль ты играла в его жизни, но, как бы я ни распорядился его наследством, тебя это не касается.

— У твоего отца действительно были причины не упоминать обо мне.

— Я тебя услышал. Но что бы ты ни сделала сейчас, ты сделала только хуже. Чем тебе обязан Рыжий, я не хочу даже знать. Пусть он пляшет под твою дудку как деревянный болванчик, мне это никак не поможет. Ты всё испортила. Ты всегда всё портишь.

Она дёрнулась, словно получила пощёчину, но сдержалась.