Онлайн-библиотека книг
— Да, мальчик мой, чем он мне обязан, лучше тебе не знать, — произнесла она ледяным тоном. — Но ты же помнишь, я умею заставлять людей делать то, что мне нужно, — обернулась она у двери и выразительно посмотрела на его задницу, туда, где когда-то алела буква «М» или «W», смотря как повернуть… А потом усмехнулась. — Подотри сопли, Ромео! Дорогу осилит идущий. До встречи!
И бутылка всё же разбилась о стену.
Марк швырнул её в бессильной злобе, когда дверь за Ваан закрылась.
— И что бы я делал без твоих советов!
Чёрт его знает, что было у этой бабы на уме.
Марк знал лишь одно: кроме себя, ему рассчитывать не на кого.
— Подтереть сопли? — усмехнулся он. — Да никто их здесь и не распускает.
Он взял телефон.
— Ну что там, Олег? — спросил, когда на том конце ответили.
— Работаем, Марк Германович, — ответил программист, или хрен его знает кто он там был, этот специалист по компьютерной безопасности. У отца в штате кого только не было. И все они теперь работали на Марка.
— Ну хоть получается?"
"— Обижаете, — улыбнулся парень в трубку.
— Ну, не буду мешать, — отключился Марк.
Отправил спать стоящий у двери конвой, подхватил со стула куртку и вышел в ночь.
Что бы там ни возомнила о себе эта Ваан, Марк давно умел больше чем она.
Он умел даже её заставлять делать то, что нужно ему…
Глава 11. Марк
Четырнадцать лет назад…
— Удачно твоя мама выбрала место жительства для девочки, что не переносит солнце, — протянул Марк Файлин яблоко в блестящей глазури на палочке.
Они встретились на улице, когда стемнело. Как обычно. Марк ходил гулять с Файлин каждый вечер, едва спадала дневная жара.
— Она здесь работает, мы не всё время здесь живём, — откусила Лина красную глазурь, обнажив бледно-зелёную кожуру.
Китайский квартал Бангкока, где Ваан снимала квартиру на двух этажах, казался Марку таким же как это зелёное яблоко в красной глазури: снаружи одним, внутри другим.
Днём на узких улочках шла бойкая торговля ширпотребом, снадобьями, тканями, автозапчастями и прочей ерундой. А вечерами чайнатаун становился похож на человеческий улей, где только и делают, что едят.
