Онлайн-библиотека книг
— А не проглоченной краской, а потом выблеванной на холст, но, увы, таких там не было.
Файлин засмеялась. Её смех, что напоминал ему серебряный колокольчик, и такой же высокий, по-детски восторженный голос вызывали в Марке щемящее чувство тоски. Тоски о детстве, о том, что однажды она тоже вырастет и всё станет по-другому.
— Да, я бы тоже предпочла, чтобы это были краски, а не сперма. А я… тоже немного художник и… скульптор, — восхитительно покраснела она. Её чистая белая кожа покрылась нежным розовым румянцем, трогательно раскрасив шею и лицо в рассветные тона.
— Немного это как? — совсем смутил её Марк своим удивлённым взглядом.
— Леплю из глины, разные… предметы. И мне нравится рисовать на коже. Но пока я рисую редко и только на своей, — она потупилась. — К сожалению, моя кожа слишком чувствительная и во мне нет тех совершенных изгибов мужского тела, что меня вдохновляют. Совершенства пропорций. Рельефа мышц. Упругости ягодиц. Но если ты позволишь… — она выразительно покосилась из-под ресниц на его задницу.
— Спасибо за комплемент мои ягодицам, — засмеялся Марк. — Но ты ещё не слишком мала их видеть? Сколько тебе? Пятнадцать?
— Шестнадцать, — трогательно сморщила она нос.
Но Марк позволит.
Конечно, не всё. И долгое стояние в странных позах в качестве натурщика для неё, и касание мягкой кисточки с прохладной краской к своей коже понравятся ему куда больше, чем удары жёсткого стека с лаковым шлепком.
А в день, когда Файлин исполнится восемнадцать, Марк наступит ногой на шею того самого мужика, что купил нарисованную говном картину.
Он будет идти к этому долгих два года.
В этот день он встанет на путь асассина. Путь безжалостного убийцы и благородного рыцаря, путь воина и авантюриста, путь мстителя и шарлатана…
…и совершит ошибку, за которую будет винить себя по сей день.
Глава 12. Вера
— Мамочка, а как её зовут? — умилительно сложив ручки, сидел Ванечка на корточках перед кошкой.
— Э-э-э… — Чёрт! Если бы Вера ещё знала, как зовут это худющее серое существо с тощим хвостом. — А-а-а.. Мышка!
— Кофку зовут мыфка? — посмотрел ребёнок на мать с недоверием.
— Да, — невинно пожала она плечами. — А почему нет? Видишь она какая… серая.
— Ефь, мыфка! — подвинул он ей миску, что Вера поставила на пол.
И эта сволочь, без стыда и совести, не отказалась. Третий раз за утро.
— Надо бы ей что-нибудь от глистов купить, — покачала головой Верина мама.
