Авиаторы каким-то чудом держались на потемневших от дождя волосах.
— Привет, — просто сказал Доминик и легко улыбнулся.
— Привет, — выдавила Маша, застывая на месте и забывая дышать.
— Можно зайти?..
— Д-да, — она поспешно отмерла и посторонилась, пропуская молодого человека в квартиру. Бережно девушка стянула с него мокрый плащ и проводила в гостиную.
Доминик покорно позволил усадить себя в мягкое кресло и охотно обхватил замёрзшими пальцами горячую чашку. Его не могла не расстроить неожиданно дождливая погода, но гораздо больше тревожило сердце: оно и так ходуном ходило от предвкушения встречи, а тут и вовсе просто пропустило пару ударов из-за покрасневших глаз любимой и её фигурки с опущенными плечами, на которых удобно пристроилось одиночество.
Отпив глоток, он проследил, как Маша уселась напротив и попыталась придать себе безмятежный вид.
— Замёрз?
— Нет, не успел. Спасибо за чай.
— На здоровье. — Её голосом можно было охлаждать азот. — Какими судьбами?
Доминик поперхнулся и поспешно сглотнул.
Усталые от недосыпа глаза сердито сверкнули. С громким стуком он шмякнул чашку на столик и подался вперёд.
— Да так, на Красной Площади давно не был… К тебе, вообще-то! А что? — он неожиданно зло усмехнулся. — Не надо было?!
Маша с минутку помолчала, испуганно утихомиривая свою рычащую обиду. Теперь обиженные интонации звучали жалобно.
— Я не могла связаться с тобой. Долго. Волновалась… Почему ты не позвонил? Не написал?!
Молодой человек недоумённо нахмурился и достал из заднего кармана телефон.
Под испытующим взглядом он порылся в нём и неслышно выругался, стиснув зубы: всё это время он пытался связаться с ней с очередного заблокированного номера. И, блять, ещё удивлялся, почему она не отвечает.
— Это всё телефон, — виновато улыбнулся он в ответ на облегчённый выдох девушки. — Ну, и потом… Я ведь занят был. Ты же знаешь!
Уловив поочерёдно проступающие в сероглазом взгляде радость и невысказанные ещё любовь и нежность, Доминик выдохнул, смягчился, пересел к Маше на диван и крепко обнял её.
— Мэри, я ведь тут. Даже грёбанные выходные выбили для нас…
— Правда? — несмотря на значительное усилие воли, девушка тихонько всхлипнула. Противные слёзы опять просились наружу.
— Правда, — кивнул Доминик, устраивая подбородок на её плече. — Прости. Я, мать его, правда хочу быть с тобой.
Пробормотав что-то неразборчивое, Маша сильнее вжалась в него, безмолвно лаская пальцами мужские плечи и спину.
Вдруг Доминик отстранил её и вышел в коридор.
