— Как только забеременела, — продолжила женщина, — оформила перевод в другую часть. Миша к тому моменту стал не выносимый. Молодой, горячий, требовал с меня развод, мешался под ногами. Я как трусиха боялась, что Гриша узнает правду, сбежала в другой гарнизон. — Воздух не подходит ребенку, — сказала мужу, чтобы оправдать побег. Токсикоз замучил.
Переехали. Расположились. Жили счастливо, пока в один из дней не приехал Мишаня.
Воронцов приехал в часть, я его прогнала. Жалко было молодого парня. Не хотела портить жизнь ни ему, ни мужу, — Фима положила ладони на горящие алые щеки.
Я бы на ее месте совсем сгорела со стыда. А эта шустрая изворотливая только пятнами покрылась перед матерью обманутого мужика.
— Я простая деревенская баба, Михаил в моих глазах был московским мажором. Ну, не пара я ему!
Ее слова давят тяжело, в груди наливаются каменной тяжестью. Не ей было решать «пара, не пара».
Как только врачи сказали, что у нас будет двойня, муж заподозрил неладное.
— У тебя были в роду близнецы?
— Нет. Может, это из-за твоей радиации? — морочила ему голову.
Гриша поглядел на меня серыми пристальными, ответил: — Может.
Стискиваю зубы, как же она так просто рассуждает.
— Роды прошли успешно, — рассказывает Фима, — первым родился Тошка, за ним Лешка. Принесли на первое кормление — глазки синие, как у папки, сами мальчишки крепенькие — как детеныши медвежата. Ни о чем не пожалела тогда. Оправдала свой обман.
Чекануться! Во дела! Женщина ради рождения ребенка готова на всё! Природа предусмотрела в ней данное качество.
Лопатками ощущаю холод в душе Полины Воронцовой. Ее тоже можно понять. Она — мать, бабушка. А встретила родных внуков спустя десять лет. Не успела понянчить их маленькими. Фима лишила ее этого права.
— Что дальше? — спрашивает мать Миши.
— Забирает нас муж из роддома, счастливый до чертиков, под шафе. Привозит домой со спящими сыночками. Голодные дети просыпаются, глядят на папку синими сапфировыми глазками. Муж недоуменно пялится на меня.
— Фима, как так-то?..
— Как? — включаю дурочку.
— Глаза у тебя голубые, у меня — серые, у детей — синие? Чудеса! Что скажешь?
Тяжело вздыхаю. Мысли мечутся в поисках оправданий, ищу заготовки.
— Гришань, сыночки пошли в моего деда статью, ростом, лицом. Муж щуплый, а пацаны родились богатырями и росли шустро, превращаясь в маленьких розовощеких крепышей — медвежат.
Подмечаю, женщина говорит о детях и светится от счастья.
Я ее понимаю. Надеюсь, мама Миши тоже, несмотря на кипящую в ней злость.
