— Вы не понимаете, если мы не зайдем, тогда он будет волноваться гораздо сильнее! — информирую я, прикрывая собственные оголенные ноги маленькой сумочкой.
— Вы кто? — тычет в меня пухлым пальцем.
— Невеста…
— А они? — окатывает холодным взглядом троицу Шурочкиных.
— Бывшая невеста и сыновья Воронцова! — выпаливаю я.
— Вот значит как! Две невесты на одного мужика и ни одной жены. Грустно, однако.
Дверь палаты открывается, оттуда высовывается красивое округлое лицо Марии Покровской.
— Заходите!! Чего застряли? Миша только вас и ждет!!
— Кого именно? — нервно озираюсь на Шурочкиных.
— Всех четверых!!
— Я пожалуюсь врачу, — мяучит медсестра на посту, и куда-то убегает.
А мы гуськом просачиваемся в реанимационную палату.
Миша лежит на кровати, прикрыв глаза, будто устал. Едва приближаемся к нему, как он распахивает глаза, ощутив дуновение ветерка, который мы пригнали из коридора.
— Ты? — его глаза выхватывают первой меня. Глядит осуждающе на мои шорты. — Я куплю тебе паранджу, чтобы не ходила в полуголом виде по Москве, пока я «сплю»!
Мое сердечко замирает.
Что сейчас было? Мужчина предъявляет на меня права? Ревнует? Значит ли это, что я ему дорога? Или он меня просто воспитывает?
Пока копаюсь в своих мыслях, Миша переводит взгляд на пацанов.
— Это второй? — пациент с трудом шевелит рукой, подзывая к себе мальчишку.
Антон делает осторожный шаг вперед и замирает…
А потом всё идет не по плану — пацаны бросаются к отцу, падают перед кроватью на колени, хватают отца за руки, в голос вопят:
— Папка, только не умирай!! Так нечестно.
Мы еще не сходили на рыбалку, не покатались на машинках, не погоняли на великах, не порубились в шахматы.
— Смотри, какой список! Леха достает из кармана бумагу, долго ее разворачивает, пока у него в руках не оказывается лист формата А4, испещренный крупным детским почерком. Здесь список того, что мы должны с тобой вместе сделать!
— С чего вы взяли, что я собрался на тот свет? Я абсолютно здоров! МРТ показало, что травмы головы нет. Скоро выпишут, — Миша поднимает крепкую руку и гладит пацанов по светло — русым головам.
— Может, расскажешь, как так вышло?! — голос Миши теряет свою нежность, приобретает металлические нотки. — Что я не знал про детей десять лет?
Не сразу понимаем, что он обращается к Серафиме, спрятавшейся за широкой Машкиной спиной.
— Машуля, радость моя, забери племянников. Погуляйте!
— Мы хотим остаться! — «двое из ларца» спорят с отцовским решением.
— Нет! — отрезает Миша.
