Да, стоило задуматься — люди с безупречной репутацией в обществе могли себе позволить развлекаться в подобных полукриминальных заведениях, выходя из них с улыбкой на устах и снова соответствуя образу уважаемого человека, а искалеченные «игрушки» ничем не могли помешать или рассказать, потому что быстро становилось некому рассказывать.
Крис ничего не рассказывал о своем прошлом, кроме того, что Анита успела увидеть сама и что было невозможно скрыть, но строить предположения ей никто не запрещал. Иногда казалось, что лучше было бы узнать все точно, потому что воображение рисовало слишком живые картинки, особенно когда она замечала, как Крис непроизвольно вздрагивает от резких неожиданных движений или звуков, или иногда под привычной полуулыбкой проскальзывает что-то тоскливое и горькое.
А работа… Наверное, надо что-нибудь придумать, потому что Кристиан со своей гордостью не смирится с тем, что его содержит девушка и он не может ничем отплатить.
Со своим отношением к Крису Анита наконец-то определилась.
Когда она увидела его в первый раз, то подозревала, что он использует свою внешность для манипулирования людьми, потом — что для того же самого он использует жалость. При этом второе действовало бы гораздо сильнее первого. Смешно вспоминать, но первой мыслью, пришедшей в голову, когда она впервые увидела темноволосого смазливого красавчика, было: «С таким лицом он либо голубой, либо у него женщин немеряно». Теперь она убедилась в том, что он просто парень, которому очень не повезло в жизни.
Первый раз не повезло, когда он родился красивым, а второй — когда он попал в то самое заведение, откуда она его вытащила.
«Глупо, наверное, говорить ему, что я влюбилась. Не знаю, когда, но, видимо, еще тогда, когда увидела его впервые. Просто я так боялась ошибиться, что не признавалась в этом даже себе.
А может, тогда, когда впервые пожалела. И поняла, что он мне ни разу не лгал.»
***Кристиан ужасно себя чувствовал, не имея никакой возможности возместить своей хозяйке то, что она на него потратила.
Кстати, так себя называть она не то, чтобы запретила, просто поинтересовалась, не надоело ли ему через слово вставлять «госпожа»? Крис задумался и понял, что ему это приятно. Приятно чувствовать свою принадлежность кому-то, то, что он кому-то небезразличен.
Забавно: слово «господин» в него вбивали так, что спасала только хваленая фейрианская регенерация, и все равно это «господин» звучало как ругательство, выглядело плевком в лицо очередному клиенту.
