На звук открываемой двери подскочили оба мужчины. Картина бы порадовала любую госпожу: она сразу увидела их на коленях, с опущенными головами. Хотя Анита бы сейчас предпочла, чтобы они на нее посмотрели.
Она подошла к Эмилю, взяла его за подбородок, поднимая к себе лицо. Он преданно посмотрел на свою госпожу взглядом идеального венговского наложника. Закрытого для любых эмоций, полностью соответствующего правилам. Ледяной принц вернулся. Понятно.
Анита позвала:
— Крис.
Тот взглянул на свою госпожу. Наверное, так он выглядел в прошлом, когда не мог открыто возразить, но ненавидел своих хозяев всей душой.
И рубашка в штаны не заправлена — спина-то…
«Я что-то не то сделала. Получила две куклы. Идеальные, соблюдающие местные правила куклы. Наверное, теперь мне будут завидовать — красивые, послушные. Или, наоборот, завидовать уже не будут — напуганные и неживые. Причем, Эмиль просто вернется в то состояние, в котором я его в первый раз увидела. А Крис… Я не могу видеть его таким. Он тоже закрылся, как и Эмиль, но ему гораздо хуже.
Черт, а мне-то как плохо сейчас.»
Она подошла к Крису, все так же стоявшему на коленях, осторожно обняла и прижала к себе. Тут вспомнила про спину. Снова черт!
— Поднимайся. Пойдем со мной, — она взглянула на Эмиля, кивнула ему — И ты тоже вставай. Не надо так меня бояться. Я верну его потом в целости и сохранности.
Но ей все равно было очень не по себе. Видимо, она какая-то неправильная госпожа. «С почином меня. Заледеневший Крис — это вообще страшно».
Анита
Я поняла, что я уже ничего не хочу. Пропади все пропадом. Пропади пропадом эта планета. Не хочу этой ответственности. Я не хочу притворяться, подстраиваться, прислушиваться к советам, заниматься Домом, отвечать за всех. Пропади оно все. Проживут тут без меня. Я уже потеряла здесь того, кого люблю. Слезы наполнили глаза, позорно послышались в голосе:
— Ты отсюда сможешь уехать в любом случае, чего бы мне это ни стоило. А я тоже не могу так больше… — горло перехватило, я вскочила и хотела выйти в соседнюю комнату, но Крис не дал.
Перехватил, обнял, удержал на месте:
— Все, все, все, тише. Не уходи, пожалуйста…"
"Ну, тогда сам виноват! Рубашка у него на груди уже мокрая насквозь.
Кристиан
Я обнимал свою девочку, чувствуя, что сказать в свое оправдание мне нечего, да и не хотелось. Просто стыдно. Вначале я предложил свое участие в том развлечении, где отлично бы справился Эмиль, потом завалил все, еще и Аниту подставил.
