(не) полюби дьявола

Сознание было смутным, и девушка не понимала, что происходит.

— Где Дэй? — шепот был еле слышным, словно у умирающего человека.

Что-то холодное снова прикоснулась к ее спине, принося одновременно и облегчение, и сильнейшую боль.

Тори тихо застонала.

— Тише, мисс. Скоро я закончу. Вы получили сильные ожоги, — известил ее мужской голос. — Будем надеяться, что раны не начнут гноиться. Пока придется отказаться от плотных платьев.

— Где Дэй? — повторила вопрос Виктория.

— Я не понимаю, о ком вы, мисс. Мне сказали осмотреть вас в первую очередь.

Она хотела плакать. Но слез не было. Была только боль, щемящая душу тревога и пугающая неизвестность.

Но доктор не дал ей договорить. Он приподнял ей голову и влил в ее рот немного горьковатой жидкости. Тори закашлялась.

— Где он? — не унималась она.

— В соседней комнате, — голос Дрейка прозвучал достаточно громко. Но Тори не видела его.

Виктория хотела расспросить Гордона о герцоге, но язык словно перестал ее слушать. Боль понемногу уходила, а в теле появилась странная легкость… Веки стали тяжелыми, налитыми свинцом.

Именно когда глаза девушки закрылись, из соседней комнаты раздался дикий мужской вопль. Резкий. Быстрый. А потом все затихло.

Дрейк перевел взгляд на Тори, а потом на стену соседней комнаты.

Клянусь. Я никогда не влюблюсь.

Через полчаса Дрейк и Роэн курили прямо в коридоре, сидя на полу и прижавшись спиной к стене. Все руки ирландца были в крови.

В крови человека, укравшего любовь его женщины.

— Я сделал все, что смог.

— Мы оба сделали все, что смогли. Теперь осталось лишь верить в чудо. Ты останешься?

— Придется. Потому что я только что выгнал этого шарлатана. Подумать только! Хант потерял столько крови, а этот идиот предлагает поставить ему пиявки!

— Спасибо тебе, Роэн.

— Я сделал это не ради него, а ради нее. Но ему придется пройти ещё семь кругов ада, чтобы вернуться в этот мир.

— Ад — это то, с чем он хорошо знаком.

— Ему нельзя опиум. Его тело должно сражаться, Гордон. Как сражалось и твое.

— Боль ему не страшна. Разве только душевная, — улыбнулся мужчина. — Он выносливее меня. Я вообще не понимаю, как ты тогда сам не пристрелил меня.

— Иногда я об этом очень жалел.

Они улыбнулись, но каждый был погружен в свои мысли.

Ирландец мысленно высмеивал судьбу за этот поворот. Спасать жизнь человеку, которого ненавидишь все душой… Но Роэн, признаться, был поражен стойкостью Дэймона. Он действительно пришел в сознание от боли. Вскрикнул.