(не) полюби дьявола

Ощущать биение любимого сердца и нежность сильных рук…

Тори была самой счастливой в этот момент. С Дэймоном. В его объятиях. По ее щекам текли слезы, но она плакала от радости, что он рядом. Что обнимает ее так, словно она — самый ценный подарок в его жизни…

— Прости меня… — шептал Дэй, покрывая ее лицо поцелуями.

Он поцеловал ее в красный от слез курносый нос и прижался лбом к ее лбу.

— Мне страшно, Тори. Страшно потерять тебя, но и страшно превратить твою жизнь в ад. Я не знаю, что такое любовь, но я знаю то, что готов умереть за тебя.

Готов отпустить тебя, чтобы ты была счастлива с другим и не мучилась со мной. Готов боготворить тебя, целовать сутками напролёт. Я не хочу других губ, рук… Только твоих. Чувствовать тебя, касаться только тебя. Я готов стать лучше, если ты будешь рядом. И хочу стать лучше. Ради тебя.

Он провел пальцем по ее щеке, стирая мокрые дорожки слез.

— Дэймон Хант, вы только что признались мне в любви, — тихо произнесла Тори и всхлипнула.

— Так значит это и есть любовь? — улыбнулся Хант и поцеловал ее в губы.

— Значит тебе безумно повезло. Ты приручила зверя и научила его любить только тебя.

— Дэй… — Тори взяла его руку и положила к себе на живот, — тебе придется научиться любить еще одного маленького человечка.

Он замер. Тори убрала свою руку, но Дэймон так и остался держать ладонь на ее животе, а потом, едва касаясь пальцами, погладил его.

— А вдруг я не смогу стать хорошим отцом? — мужской шепот был очень хриплым и взволнованным.

И он приник к ее губам.

В чем измеряется нежность?

В касаниях. В поцелуях.

И Дэй понял, что именно увечье, которое он считал своей слабостью, сделало его сильнее. Научило тому, чему он пытался научиться столько лет, объезжая континент за континентом.

Его слепота и любимая женщина научили его нежности.

Хант медленно расстегивал платье Тори, покрывая поцелуями ее шею и наслаждаясь гладкостью кожи… Вдыхал ее запах, целовал тонкую пульсирующую жилку на ее шее и сходил с ума…

Когда же платье соскользнуло вниз, Дэй не спеша провел подушечками пальцев вдоль ее позвоночника, от чего ее кожа покрылась мурашками.

Его ладонь легла на спину и погладила ее, но от него не укрылось то, что Тори напряглась.

Почувствовав неровности на женской спине, он замедлил движения, изучая их лёгкими касаниями.

— Мое напоминание о том, как сильно я тебя люблю.

— Ты была в особняке?

— Разве я могла дать тебе умереть?

Больше ему не нужно было слов.

Я действительно был слеп.